Вирус «Reamde»
Шрифт:
Тут она покосилась на пятиэтажку. А как же Зула и двое ее ребят-хакеров? Хороший и плохой?
Чонгор возился со своим наручником куда дольше Питера. Зула заметила, что он от напряжения высунул язык, и решила не отвлекать его, а просто стоять молча.
На лестнице раздавались какие-то звуки, с каждой минутой становившиеся все громче. Это был человеческий голос: он повторял одну и ту же фразу, как будто актер отрабатывает трудное место диалога. Сперва Зула различала только самые громкие гласные, но
Он говорил: «Ах ты, ГРЕБАНАЯ сучка! Ах ты, ГРЕБАНАЯ сучка! Ах ты, ГРЕБАНАЯ сучка!..»
Это был Иванов, и говорил он скорее удивленно, чем злобно, как будто Зулин гребаный сучизм превзошел все известные прецеденты в истории, так что Иванов не верит свидетельству собственных чувств. Удивление его нарастало, и на слове ГРЕБАНАЯ голос дрожал фальцетом.
И тут речитатив прервался возгласом: «ТЫ!» Иванов был всего в двух, может быть, трех пролетах от них. Звук его шагов стих.
Видимо, он говорил с Питером, но Зула не слышала, чтобы Питер отвечал.
– Совсем один? – спросил Иванов. Ему потребовалось настоятельно повторить вопрос. Наконец Зула различила слабый голос Питера, что-то вроде всхлипа. – А где же твоя очаровательная подружка?
Дальнейший разговор (если это можно назвать разговором) состоял исключительно из реплик Иванова.
– Ах, отважный Питер пошел разведать опасность? А Зула внизу, готова за ним последовать? Может быть, нам спуститься и побеседовать с Зулой? Нет? Почему нет? Может, это ложь? Да? Ложь? Зула внизу по другой причине? Может быть, она ПРИКОВАНА К ТРУБЕ? Потому что ХРАБРЫЙ КАВАЛЕР ее бросил? БЕЗЗАЩИТНУЮ? А сам ХРАБРЫЙ КАВАЛЕР сбежал КАК ВОНЮЧАЯ КРЫСА?
Рука мягко легла Зуле на плечо, и она отпрянула, едва не содрав кожу натянувшимся наручником. Однако это был Чонгор. Он освободился. Он приложил палец к губам, встал на одно колено в позе мужчины, делающего предложение, и начал ковыряться заколкой в ее наручнике. Браслет на запястье был развернут отверстием вниз; Чонгор, попробовав и поняв, что так неудобно, принялся за другой, на трубе.
– Как ХРАБРАЯ ДЕВУШКА вроде Зулы могла спутаться с таким ушлепком? – орал Иванов. – Что сказали бы твои родители, Питер? Кто тебя вообще воспитывал? Волки? Цыгане? Отвечай на вопросы! Не реви, как девчонка! Ах ты, ГРЕБАНЫЙ… КУСОК… ДЕРЬМА!
За каждым из последних трех слов следовал громкий хлопок. При первом Чонгор вздрогнул и выронил заколку, но тут же нашел и снова принялся за наручник.
Как только грянули выстрелы, Зула машинально отвернулась от двери и теперь стояла, пристально глядя на руки Чонгора, словно ребенок, который верит, что чудовище исчезнет, если притворишься, будто его нет. Глупость несусветная, но даже события последних дней не подготовили ее к тому, что, видимо, случилось с Питером.
– Чонгор! – позвал вкрадчивый голос.
Зула и Чонгор разом вздрогнули и обернулись. Иванов стоял в подвале, направив пистолет в пол.
– Отлично, – сказал Иванов. –
Чонгор бросил наручник и выпрямился. До Иванова было футов восемь, и он смотрел на Зулу так, что Чонгору захотелось ее заслонить. Он сделал шаг в сторону и оказался между Ивановым и Зулой.
– Да, – сказал Иванов. – Очень правильно. Я всегда знал, что ты рыцарь. А теперь отойди, чтобы я застрелил эту лживую сучку.
– Нет, – ответил Чонгор.
Иванов поморщился.
– Ясно, ты хочешь и дальше быть рыцарем. Вери гуд. Но ситуация такова. Я сказал Зуле: или она говорит правду, или я прихожу и ее убиваю. Она солгала. Теперь я обязан выполнить свою часть сделки. Ты должен это понимать.
Иванов поднял пистолет и шагнул вбок, чтобы прицелиться в Зулу. Чонгор шагнул в ту же сторону.
– Это не хоккей. Это не шайба. Это пуля, Чонгор. Ты ее не остановишь.
– Остановлю, – резонно возразил Чонгор.
– Чонгор! Ты единственный во всем здании достоин остаться в живых! – воскликнул Иванов. – Пожалуйста, не выебывайся! Разве ты не хочешь стать старым и отрастить усы? Водить автобус?
Зула готова была решить, что Иванов окончательно спятил, но для Чонгора вопросы явно звучали осмысленно. Он пожал плечами.
– Зула хочет, чтобы ты жил. Правда, Зула?
Странный вопрос. Чонгор обернулся взглянуть на нее.
В тот же миг Иванов с неожиданным проворством кинулся вперед. По лицу Зулы Чонгор успел понять: происходит что-то не то. Он начал поворачивать голову, и в тот же миг Иванов вмазал ему в челюсть рукоятью пистолета. Чонгор винтом полетел на пол. Зула успела метнуться под него и смягчить падение, подставив свободную руку ему под затылок, так что об пол он не ударился.
Теперь она сидела, придавленная весом Чонгора у себя на коленях. В нем было килограммов сто.
Зула облизнула губы, готовясь произнести последнюю в жизни речь. Она хотела сказать Иванову, что нелогично убить Питера за нерыцарственное отношение к ней, а потом расстрелять ее, прикованную к трубе.
Прозвучала серия оглушительных хлопков. Иванову снесло полголовы и отбросило прочь. Он упал боком, словно хотел поймать свои мозги, пока они не выпали на пол.
Теперь Зула увидела, что в подвале есть еще человек: высокий негр. Он держал длинный автомат, в котором Зула узнала «АК-47».
Их взгляды встретились.
– Инглиш? – спросил мужчина с автоматом.
– Американка, – ответила она.
– Твоя ошибка понятна, но я спрашивал не про национальность, а про язык. Впредь постараюсь формулировать вопросы четче. – Незнакомец говорил с британским акцентом. Он сел на корточки рядом с телом Иванова и начал его охлопывать. – Этот, что ль, чувак тебя приковал? – продолжил он, артистично переходя на негритянский жаргон.
Что-то зазвенело в одном из карманов Иванова. Незнакомец вытащил оттуда пригоршню мелочи, рассортировал ее и нашел предмет, который не был монетой: ключ от наручника.