Вирус «Reamde»
Шрифт:
– Что ты делаешь? – спросил Чонгор.
Питер перевел взгляд на нее.
– Да, что ты делаешь?
– Предупреждаю их.
– Кого?!
– Хакеров в четыреста пятой. – Зула вытащила пробку, потом ввернула снова. Потом еще раз. Всякий раз, когда контакт восстанавливался, слышался негромкий треск. – Интересно, знают ли они азбуку Морзе, – сказала она и начала поворачивать пробку туда-сюда, так что получалась последовательность: точка-точка-точка, тире-тире-тире, точка-точка-точка. Как в скаутском лагере.
– Ты сказала Иванову, что они
– Долго ли ошибиться, – сказала Зула. – На этой панели поди разберись. Да и кто может прочесть китайские цифры?
Ей было трудно говорить и сигналить морзянкой одновременно, поэтому она вынула пробку и оглядела подвал.
Питер и Чонгор смотрели на нее во все глаза. Надеялись, что она просто пошутила? Трудно сказать.
Надо, чтобы до них дошло. Она вздохнула.
– Во-первых, Иванов планирует убить нас при любом раскладе. Это очевидно. – Зула выдержала паузу, оставив свои слова висеть в затхлом подвальном воздухе. – Отсюда не следует, что нас обязательно убьют, потому что Соколов считает Иванова сумасшедшим и наверняка вмешается. Тут от нас ничего не зависит. Иванов требовал, чтобы мы сдали хакеров, по сути – безобидных детишек; он их убьет. И мы просто не можем так поступить. Это подло. Так не делают. Вот я и солгала русским.
Питер выругался и упал на четвереньки – вернее, на колени и на одну руку, поскольку другая была прикована к перилам, – а затем принялся шарить по полу, словно человек, у которого выпала контактная линза. Однако то, что он искал, не находилось.
– Зула! – прошипел он. – У тебя есть заколка?
– В смысле? В волосах?!
– Да.
Зула не сумела сдержать вздох, но заколку вытащила и бросила Питеру.
– А еще есть? – спросил Чонгор.
Зула бросила ему другую.
Люди, которые смотрят слишком много фильмов про хакеров, воображают об их способностях невесть что. По большей части эти представления страшно преувеличены. Однако есть область, в которой хакеров, как правило, недооценивают: это умение вскрывать замки. Для них вскрыть замок – приятный отдых после целого дня пентестов или системного администрирования. В любом хакерском лофте есть обувная коробка со старыми замками и наручниками, которые можно повскрывать на досуге. Зула всегда наблюдала эти забавы со стороны и никогда в них не участвовала, о чем сейчас пожалела. Однако она не сомневалась, что Питер и Чонгор справятся с делом довольно быстро, а потом они все трое выбегут из подвала и освободят Юйсю.
– Русские поднимутся в пятьсот пятую, вышибут дверь и наверняка наделают шума, – сказала она. – Надеюсь, ребятки в четыреста пятой услышат и успеют сбежать.
За неимением других дел, она вновь стала выкручивать и вкручивать пробку.
– А что будет с теми, кто в пятьсот пятой? – спросил Питер. – О них ты подумала?
– Там никто не живет, – ответила Зула. Однако вопрос Питера ее смутил, и она на всякий случай еще раз нашла цифры, означавшие 505,
Пробки действительно не было, однако теперь Зула заметила то, что проглядела в первый раз. Пробки не было, но в пустом гнезде что-то поблескивало, не просто контакт. Зула встала на одно колено, чтобы рассмотреть получше.
В гнезде поблескивал серебристый металлический диск. Монетка.
Кто-то поставил «жучок», что крайне небезопасно по целому ряду причин.
– Что там? – спросил Чонгор.
– Может быть, в пятьсот пятой и впрямь есть самовольные жильцы, – сказала Зула. – Дай, пожалуйста, фонарик.
Чонгор перекинул ей тонкий светодиодный фонарик, который носил в кармане. Зула посветила в гнездо и увидела, что контакты действительно замкнуты монеткой.
Монетка была не китайская и вообще незнакомая. Вместо профиля, или что там обычно чеканят на монетах, на ней был оттиснут полумесяц с малюсенькой звездочкой между рогами.
Носильщик вернулся через несколько минут. За ним трусил маленький лысый человечек с сумкой для инструмента.
Когда он подошел ближе, Юйся через лобовое стекло махнула ему в сторону пассажирского сиденья и разблокировала боковую дверь. Слесарь забрался внутрь не слишком уверенно, поскольку незнакомому мужчине не очень-то прилично садиться в машину к одинокой женщине.
– Закройте дверцу, пожалуйста, мне надо вам кое-что сказать, – обратилась к нему Юйся.
Слесарь подчинился, глядя с таким подозрением, будто она проворачивает масштабную и чрезвычайно хитрую аферу. Возможно, он не ошибся, потому что руку с наручником Юйся ему не показала.
Носильщик подошел к водительской дверце.
– Отойди вон туда и подожди. – Юйся кивнула на подъезд. – Я тебе заплачу за труды, как только мы тут справимся.
Носильщик с недоверчивым видом отошел метра на два, явно против охоты.
Юйся повернулась к слесарю и широко улыбнулась.
– Сюрприз! – воскликнула она, показывая наручник.
Нечастного чуть не хватил удар, но Юйся держала палец на кнопке, чтобы заблокировать дверь, если он метнется наружу. Будь за рулем мужчина, слесарь так, наверное, и сделал бы, но девушку счел нужным выслушать.
– Так обошелся со мной плохой человек, – сказала она. – Наверное, надо обратиться в полицию. И я обращусь, как только буду свободна. Но прежде надо снять эту штуку с моей руки. Вы мне поможете?
Слесарь промолчал.
– Мне очень больно, – простонала Юйся. Это было не в ее стиле, но она видела, как такое успешно проделывали другие женщины.
Слесарь вполголоса ругнулся и расстегнул сумку.
Как все русские, Соколов любил играть в шахматы. В определенном смысле он играл в них постоянно. Каждое утро, просыпаясь, он смотрел на квадраты потолочной плитки, вспоминал расположение фигур, прикидывал их возможные ходы и свои ответные, призванные максимально увеличить его шансы на выживание.