Виртуоз (в сокращении)
Шрифт:
Однако новый замок был уже куплен, поэтому старому не нашлось никакого применения, вот я и продолжал возиться с ним, смотреть, как в него входит ключ, как он выдвигает каждый штифт точно на определенную длину, но не более того. И вдруг случилось самое интересное, то, что увлекло и обрадовало меня как ничто другое: я понял, что могу легонько надавить на цилиндр каким-нибудь простым приспособлением, вроде скрепки для бумаг, а потом тонкой полоской металла, например краем линейки, подталкивать штифты один за другим и одновременно удерживать их на месте до тех пор, пока не выстрою в линию все пять. И после этого замок волшебным образом отомкнется — безо
Порой я думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы не этот старый замок. Если бы дяде Лито не пришло в голову заменить его… неужели тот самый момент был бы для меня навсегда потерян? Эти железки, такие твердые и безжалостные, так продуманно изготовленные и собранные с тем расчетом, чтобы не поддаваться… Но стоило только прикоснуться к ним как надо, и они послушно выстраивались в ряд. Господи, что это было за мгновение, когда замок наконец открывался! Какой плавной и внезапной становилась капитуляция металла! Звук, с которым поворачивался цилиндр, ощущение тяжести в руках. Чувство, которое испытываешь, зная, как надежно заперт железный ящик, откуда нипочем не достать его содержимое.
И когда наконец понимаешь, как можно отпереть этот замок… Представляешь, что это за чувство?
Глава 4
Этот маленький китайский ресторанчик на нижнем этаже восьмиэтажного здания на 128-й улице казался последней дырой. Семья, которая владела им, арендовала только цокольный этаж, а верхние были заперты и ждали, когда хозяин дома соберется сделать там ремонт. Но щиты, преграждавшие путь к лестнице, были давно сняты, и каждый, кто умел держать язык за зубами и был готов ежемесячно платить некую сумму китайцам, мог поселиться наверху.
Сюда я попал после того, как человек, который продал мне документы, направил меня к другому, своему знакомому. Я поселился на втором этаже. Мог бы и выше, но не захотел. Во-первых, тепло от кухни выше второго этажа не поднималось. Вдобавок нигде не было удлинителей, которые можно было дотянуть хотя бы до третьего этажа, так что выше второго царили промозглый холод и крысы.
О том, чтобы сменить внешность, я пока не думал. С этим можно было повременить. Но я рассудил так: если я сбежал из штата Мичиган и нарушил условия испытательного срока да вдобавок получил деньги за настоящую работу… обратный путь отрезан, верно? Поэтому и обзавелся водительскими правами штата Нью-Йорк, выданными на вымышленное имя Уильяма Майкла Смита, с указанием придуманного возраста — двадцать один год. Само собой, по барам с этими правами я не болтался. Можешь мне поверить, я почти безвылазно сидел в своей норе, потому что был убежден: меня ищет вся местная полиция.
С каждой неделей становилось все холоднее. Я торчал в четырех стенах, рисовал и тренировался на сейфовом замке. Еду мне приносили китайцы из ресторана. Я платил им двести в месяц наличными за право жить в комнате, которая им не принадлежала, и пользоваться туалетом и душем за кухней. Свою единственную лампу я включал в удлинитель. У меня была бумага и все, что нужно для рисования. И отмычки.
А еще — пейджеры.
Их было пять, и все хранились в помятой обувной коробке. Один был обмотан белой липкой лентой, второй — желтой, третий — зеленой, четвертый — синей. Последнему пейджеру досталась красная. Призрак объяснил: если сработает какой-нибудь из первых четырех пейджеров, я должен позвонить по номеру на экране и послушать, что
Конечно, они не забудут отослать в Детройт десять процентов прибыли за «право пользования». Ведь им еще не надоело жить.
Все это относилось к первым четырем пейджерам. По пятому, с красной липкой лентой, меня должен был вызывать тот самый человек из Детройта.
— С ним лучше не шутить. — Предостережение Призрака я запомнил слово в слово. — Если надумаешь, сразу копай себе могилу. Чтобы зря никого не напрягать.
Я понимал, что Призрак не преувеличивает. Повидал я уже достаточно, чтобы навсегда запомнить этот совет. Но сколько мне придется ждать, когда раздастся сигнал пейджера и я снова заработаю деньги? За работу в Пенсильвании мне заплатили щедро. Но считать я умел и понимал, что рано или поздно деньги кончатся. И что тогда? От чего я умру — от голода или холода?
Однажды утром после Рождества я проснулся и услышал писк пейджера.
С теми людьми я встретился в одной забегаловке в Бронксе. Они вызвали меня по желтому пейджеру. Я хорошо помнил, что говорил мне насчет желтого пейджера Призрак: это общий номер, по которому со мной может связаться любой придурок. Значит, действовать надо как можно осторожнее.
Морозным днем я вошел в забегаловку и несколько минут топтался на пороге, пока мне не помахали из глубины зала. Там за столом сидели трое. Один поднялся, схватил меня за руку и притянул к себе, словно собираясь обнять.
— Так это ты и есть, — сказал он. На нем была ярко-зеленая куртка футбольной команды «Нью-Йорк джетс» и золотая цепь, он носил короткий ежик, две бритвенно-тонкие полоски щетины сбегали вниз от углов его рта и соединялись с редкой эспаньолкой. Словом, это был один из тех белых парней, которые лезут вон из кожи, лишь бы не походить на белых.
— А вот и мои кореша, — продолжал он, указывая на остальных. — Болтун и Долдон.
По крайней мере придумывать им прозвища мне не пришлось. Парни потеснились, освобождая мне место за столом.
— Есть будешь? Мы уже заказали. — Похоже, он не мог умолкнуть ни на минуту. И я с места в карьер прозвал его Трепачом. Он подозвал официантку, мне принесли меню.
— Немой, что ли? — спросила она, когда я ткнул пальцем в гамбургер.
— Точняк, — подтвердил Трепач. — А ты что, против?
Официантка забрала у меня меню и молча удалилась.
— Я про тебя слышал, — продолжал Трепач. — Ты здорово помог одному другу моего приятеля.
Так я получил ответ на свой первый вопрос: еще в телефонном разговоре мне показалось, он знает, что я в городе.
— Дело вот в чем, — продолжал он, понизив голос, — есть у нас один друган…
Сейчас возьмет и вывалит все разом, подумал я. Да еще и план разложит здесь же на столе.
— …пашет в баре на окраине. А наверху у них комнаты для вечеринок и все такое. Так вот недели две назад была у них там рождественская попойка. Собралась еврейская тусовка из района Даймонд-дистрикт. Стоп, что это я? У евреев — рождественская попойка?
Услышав это, Болтун и Долдон прыснули, разбрызгивая молочные коктейли. А мне надо было сразу же встать и сделать ноги.