Виртуоз мести
Шрифт:
– Успеешь, - сквозь зубы процедил Миша, - быстро пошла вон!
– Да, как же! - взвизгнула вдруг пышнотелая Ленка, как свинка перед забоем. - Я уйду, а ты тут с этой мымрой крашеной целоваться будешь!
Герцеговина Ивановна едва не расплакалась. Полчаса не прошло, как она пришла в этот дом, а ее уже трижды оскорбили. Миша встал со стула и грозно двинулся своим огромным телом на Ленку. Та замахнулась на него сковородкой, но Миша ловко врезал ей ладонью по уху и толкнул вместе со сковородкой в дверной проем.
– А-а-а! - завопила
Там она продолжала, взвизгивая, поносить на чем свет стоит свирепого Мишу и угрожать ему смертельной расправой. Герцеговина Ивановна еле сдерживалась, чтобы не убежать. В это время вернулся Коля.
– Все чисто, - сказал он, запыхавшись, - никого подозрительного в округе нет.
Он даже не обратил ни малейшего внимания на визжащую Ленку. Видимо, такие сцены в этом доме не были редкостью. Коля налил себе стопочку и залпом выпил ее в одиночестве. Затем схватил картошечку и с аппетитом зажевал водку.
– Значит, все чисто, - нараспев произнес Миша, - можно начинать разговор.
– Можно, - сказала Герцеговина Ивановна, - покажите тетрадь.
– Мы хотим сначала увидеть наши денежки, - ухмыльнулся Миша.
– У меня есть подозрение, - сказала ему Герцеговина Ивановна, - что никакой тетрадки не существует. Я не могу доверять вам на слово. К тому же я полагаю, вы не настолько глупы, чтобы думать, что я буду таскать с собой такую сумму.
– О-о, - разочарованно протянул Коля, - денег нет, и тетрадки нет.
– Останетесь ни с чем, - спокойно сказала Герцеговина Ивановна, - кроме меня, уверяю вас, покупателей больше не будет.
– Ладно, - согласился Миша, - тетрадь покажем.
Он кивнул Коле, тот сразу же полез куда-то под холодильник и вытащил оттуда завернутую в пакет, сложенную пополам старую тетрадку. Герцеговина Ивановна листала ее и понимала, что это то, что нужно. Голубеев не только подробно описывал каждый день, когда он убивал людей, он еще и ставил свою размашистую подпись под каждым днем. Последняя страничка была чистой.
В кухню ворвалась Ленка и закричала Мише из двери:
– Ну, ты попомнишь меня! А ведь мама мне говорила, не связываться с тобой, алкашом и бабником! Но я-то, дура, не слушала!
Миша поднялся со стула, и Ленка проворно юркнула обратно в дверь и, как обиженный маленький слон, застучала ногами по полу, убегая.
– А где деньги-то? - спросил Коля, который сути предыдущего разговора не уловил.
– Начнем с того, что десять тысяч долларов нелепая сумма, - сказала Герцеговина Ивановна.
– Лепая, лепая! - не согласился Коля. - Еще какая лепая!
– Если хотите спасти его, - сказал Миша неуверенно, - найдете деньги.
– Я хочу спасти Семена, но столько денег у меня нет, - сказала Герцеговина Ивановна, - и взять их негде. Поэтому я просто уйду сейчас, и у вас не останется ничего, кроме старой бесполезной для вас тетрадки.
Герцеговина Ивановна даже приподнялась со стула. Она блефовала, чувствуя
– Ну, ладно, - уныло произнес Миша, - пусть не десять тонн, но сколько тогда?
– А вас совесть не мучит? - неожиданно спросила Герцеговина Ивановна. Вы можете помочь невинно пострадавшему человеку, а сами торгуетесь здесь, как на базаре!
– Мы никому не помогаем за бесплатно, - зло сказал Миша, - у нас тут не собрание христиан!
– Да уж, конечно, не собрание, - согласилась Герцеговина Ивановна, - но что-то человеческое в вас осталось?
– Понятно, - сказал Миша, - платить не хотите. На совесть решили давить.
– Это бесполезно! - гордо произнес Коля. - У нас нет совести!
– Что ж, - лицемерно вздохнул Миша, - придется тетрадку сжечь!
Герцеговина Ивановна решила воспользоваться старым рыночным психологическим приемом, чтобы выкупить тетрадь. Она полезла в сумочку, достала оттуда пять сотенных купюр долларов и распушила их веером. Глаза Миши и Коли заблестели дьявольским огнем. Жадность стала душить их с неимоверной силой.
– Вот, - сказала Герцеговина Ивановна, - этого даже много.
Конечно, она сильно рисковала. Если сейчас два этих подонка откажутся продать тетрадь за пятьсот баксов, то идти потом одной по темному поселку с полутонной зеленых в сумочке будет страшновато. Но Миша и Коля уже смотрели не отрываясь, как кролики на удава, на зелененькие бумажки в руках Герцеговины Ивановны.
– Маловато будет, - сдавленным голосом произнес Миша.
– Хватит, - твердо сказала Герцеговина Ивановна.
Миша протянул руку к деньгам, Герцеговина Ивановна взяла со стола тетрадку и только тогда отдала Мише деньги. Миша долго рассматривал доллары на свет, водил по ним пальцем, Коля елозил на своем стуле и нетерпеливо покашливал.
– Ладно, - сказал наконец Миша, - мы люди добрые, забирай тетрадку почти задаром. И помни нашу доброту.
– Буду помнить, - пообещала Герцеговина Ивановна, пряча тетрадь в сумку.
– Нет, мало, - завопил вдруг Коля, - пусть еще сережки золотые снимает, а то что это? Пришла тут, нас напарила и уходит!
Герцеговина Ивановна встала со стула и, ни слова не говоря, двинулась к выходу. Ей хотелось поскорей покинуть этот дом. Из комнаты выскочила зареванная Ленка, прижимавшая к животу испуганного мальчишку лет пяти. Миша сиял, как начищенный самовар. Нагрудный карман ему оттопыривали заветные бумажки, и от этого он был счастлив. Коля вертелся у Миши за спиной, его "душила жаба", что они все-таки стрясли с женщины так мало денег.