Виртуальные встречи

Авророва Александра

— Откуда он знает?

— От меня. Это длинная история. Лучше не по телефону.

— Да. У меня сейчас… — Таня смолкла.

— Что у тебя?

— У меня много работы. — Казалось, Таня сказала не то, что собиралась. — Но в шесть освобожусь. Ты подъедешь или подъехать мне?

— Подъеду, — согласилась Катя. Чего гонять человека после тяжелого трудового дня?

— У тебя все в порядке? — с сомнением спросила Таня.

— Конечно. Что со мной может случиться? До встречи!

Дома Катя неожиданно решила

устроить ревизию своей одежды. Вывалила все на пол и принялась безжалостно громоздить в кучу на выброс то, что не носила год или больше. Куча росла, шкафы пустели, а настроение повышалось. Упаковав шмотки в мешки — зачем пачкать вещи, мало ли, кто прельстится? — Катя ринулась на помойку. Пришлось сделать три ходки, так много обнаружилось лишнего. Когда на третий раз, растрепанная, потная, в старых джинсах и растянутой майке, Катя с чувством выполненного долга обозревала дворовый мусор, прямо перед нею остановилась шикарная иномарка.

Заинтригованная, Катя смотрела, как из салона автомобиля легко и непринужденно сперва появляются длинные ноги в безупречно натянутых дорогих колготках, а потом возникает вся женщина, тоже неуместно безупречная на фоне раздолбанного асфальта и переполненных бачков.

Лайма огляделась с таким недоумением, словно в жизни не видела мусора. И словно Катя была его частью. На миг Катя пожалела о своем непрезентабельном виде, а потом подумала: кто тут хозяин, кто гость? В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Катя молча ждала, поздоровается Лайма или нет. Не дождавшись, поэффектнее установила свой мешок и повернулась к дому.

— Екатерина? — уточнила Лайма.

"Нет, папа римский", — захотелось ответить Кате, но вслух она коротко подтвердила:

— Да.

— Нам надо поговорить. Вы пригласите меня в дом?

— Хорошо.

Что они с Жуковым, сговорились? Сперва он, теперь она. А может, и впрямь сговорились? Притворившись, будто ревнует к Лайме, не попала ли Катя случайно в точку? Жуков уверял, отношения с Лаймой у него чисто коммерческие, однако можно ли ему верить? А даже если и так — коммерция для Жукова важнее чувств.

— Вы здесь живете? — с изумлением осведомилась Лайма, оглядевшись по сторонам. — Почему бы вам не нанять домработницу, хотя бы приходящую?

— Мы, безработные, не можем себе этого позволить, — смиренно объяснила Катя.

— Когда моя домработница выйдет из отпуска, могу ее сюда на денек прислать. Все равно она половину времени бездельничает.

— Боюсь, деньком тут не обойдешься.

Лайма брезгливо провела пальцем по пыльной столешнице.

— Женщина, которая так ведет дом, вряд ли когда-нибудь выйдет замуж.

— Некоторые находят счастье в труде, — поведала Катя, изо всех сил стараясь сохранять серьезность.

Заявление о труде на фоне неприбранной квартиры и отсутствия работы не выглядело логичным, однако Лайме, похоже, понравилось. Или та, наконец, сообразила, что, явившись в роли просителя (что еще могло привести ее к Кате?), следует вести себя подоброжелательней.

— Артему не

следовало вас увольнять. Я могу похлопотать, и вас восстановят.

Прямо-таки каждый готов вернуть Катю обратно в "Арт". Если б еще хоть кто-нибудь поинтересовался ее собственными желаниями…

— Спасибо, я нашла другую работу. Гораздо лучше.

"Мастером чистоты, — закончила про себя Катя. — как раз мое амплуа. Чем ты да Жуков, лучше ведро и тряпка".

Лайма выглядела обескураженной. Похоже, Жуков если и сообщил ей о своем визите к Кате, то не во всех подробностях. В частности, отказ вернуться в издательство утаил. Что вовсе не означало отсутствие между парочкой близких отношений. Не исключено, отношения были настолько близкими, что определенные моменты прошлой ночи Жуков раскрыть побоялся.

"Ну, и чем же ты теперь будешь меня покупать?" — ехидно размышляла Катя, не прерывая молчания.

— Напои меня кофе, — неожиданно попросила Лайма. — Я страшно устала.

Ее голос звучал не так, как обычно. Не холодно и высокомерно, а доверительно и тепло.

— Хорошо, — согласилась удивленная Катя. — Пойдем на кухню.

— Я давно хотела у тебя побывать. Ты всегда была мне интересна.

— Да?

— Ты сразу выделяешься неординарностью, а я очень это ценю. Даже восхищаюсь. У тебя здесь уютно. Видно, что живешь, как тебе нравится. Хотела бы и я так.

— И что мешает?

— Публичный человек не может себе этого позволить. Сразу выпадешь из обоймы. Если оформишь дом по своему вкусу, а не у модного дизайнера, таблоиды напишут, что ты разорена. И пошло-поехало. А я привыкла к деньгам.

"Обременительная привычка", — подумала Катя. Ее удивляло — неужели Лайма считает, что можно несколько лет смотреть на человека сверху вниз, затем вдруг поманить его дружелюбием — и тот поверит. Но одновременно Катя не могла не восхититься профессионализмом Лаймы. Поверить милым комплиментам очень хотелось, мешал лишь природный здравый смысл да воспитанная чувством юмора слабая восприимчивость к лести. Такие обволакивающие, интимные интонации Лайма, наверное, приберегала для тех, кто был ей по-настоящему нужен. "Или я слишком цинична? — засомневалась Катя. — Похоже, она говорит искренне". Но потом вспомнилась Таня, ее манеры, выражение лица, и приветливость Лаймы показалась не только чрезмерной, но и нарочитой. Между естественностью и прекрасной актерской игрой все же есть различие, трудноопределимое словами.

"Надеется поймать меня на удочку, — решила Катя. — Ну-ну, попробуй". То, что она сама регулярно занималась тем же, даже не пришло ей в голову.

— Турищев вряд ли оставил тебя в бедности.

Лайма вздрогнула от обращения "на ты", однако стерпела. В конце концов, она начала первая.

— Я не ожидала его смерти и сделала опрометчивые шаги. Позволила Артему подписать контракты, которые теперь мне невыгодны, вложила деньги в пиар.

Это полностью согласовывалось со словами Жукова. Лайма между тем продолжила, наклонившись к Кате совсем близко: