Виртуальность реальности
Шрифт:
– Вот тут ты прав, – как ни странно она почувствовала, что успокаивается.
– Да и как же спасительный тезис: «все люди…» – он уже видел, что перелом в ее состоянии произошел. – Давай, помоделируем ситуацию, хотя, скажем честно, я не сильно верю в реальность его появления здесь. Так что перестань трястись, словно над лесничеством уже вертолет заходит на посадку.
Лялька, казалось, схватилась за спасительный круг:
– Я тоже думаю, что это маловероятно, Так что миллион Ахмада трогать не будем и через время вернем назад.
Увидев, что она уже успокоилась, но готова, как
– Но если есть хоть малейшая вероятность (Ахмад, конечно, не скупец, но и миллионами не разбрасывается), надо сосредоточиться. Постарайся увидеть хорошее. Предупрежден – вооружен.
Сердце Ляльки опять ушло в пятки, но это уже были американские горки с динамикой и выплеском эмоций, а не тягучая высокочастотная внутренняя паника, как было эти пару суток, когда Ахмад благополучно отбыл.
Игра для «Number One»
– Давай подумаем, что при обилии возможностей – информационных, финансовых, властных, – может подтолкнуть к встрече с тобой? При тотальной занятости, кстати… – Иннокентий развалился в кресле, вытянув вперед ноги – ступня правой на щиколотке левой, руки занял четками.
«Ага, взял четки, а то крутил бы свои перстни или браслет», – Лялька хорошо знала внешние признаки, когда он серьезно размышлял, без стеба.
– Ахмад понарассказывал сказок, – буркнула Лялька.
– Ему, знаешь, сколько сказок рассказывают каждый день? Разбираться в сюжете, да еще и инсценировать каждую ни сил, ни времени не хватит. А что, кстати, ему такого мог сказать Ахмад? Причем такого, чтобы вызвать реакцию заинтересованности со стороны «перца»… Ой, прости… «Number One», – поправился быстро Иннокентий, встретив бешеный взгляд Ляльки. – Да так, что тот спешно перечислил деньги.
– Ну, деньги отправил, чтобы я его не отправила, – отозвалась Лялька. – Он ведь хитро поступил: огорошил в последний момент и тут же уехал. Думаешь, если бы заранее у меня спросил, я согласилась бы? Да ни за что!
– Так, ну логика Ахмата относительно тебя ясна. Хорошо, но там, в окружении «Number One», предполагаю, все только и ловят возможность чем-то привлечь заинтересованное внимание. Чем же смог заинтересовать Ахмад? Что рассказал?
– Если бы я знала, – с досадой отозвалась Лялька. – И не узнаю, по крайней мере, в ближайшее время. Наша встреча с ним – через три месяца по плану. По неписанным правилам, я сама клиентов не беспокою, если надо, они выходят на связь в промежутке. Да и не факт, что он что-то расскажет.
– А может дело и не в словах? – загадочно отозвался Иннокентий. – «Перца», то есть «Number One», словами не проймешь – он слов слышал много, я же говорил. Может дело в Ахмаде?
– Что ты хочешь этим сказать? – Лялька уставилась на Иннокентия.
– Он же давно его знает, а назначение Ахмад получил только что. Может, увидел, как изменился Ахмад? Уж у него-то есть все условия, чтобы отследить это. Кому уж знать, как не ему?
– Да что Ахмад? Ахмад он и есть Ахмад, – Лялька любила Ахмада, как брата, но и, не скрывая, была зла на него сейчас. – Знаешь, он книжку написал. Точнее, пока это рукопись.
– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – оживился Иннокентий.
– Ну
– Уже теплее. Хорошо бы рукопись поскорее получить. В ней могут быть какие-то подсказки. Хотя, мне кажется, картинка прояснилась. «Number One» стало интересно, что за штучка повлияла на трансформационные процессы у Ахмада.
– А я-то тут причем? – вновь возопила Лялька.
– Ну вот, опять за рыбу гроши. Ты совсем тут не при делах, – паясничая, закончил Иннокентий.
– Хорошо, допустим. Но что из этого следует? – Лялька не унималась: «Умничаешь? Так умничай конструктивно».
– Из этого следует, что главным побудительным мотивом встречи с тобой может быть: а) любопытство, читай – «скука», б) подсознательно ощущаемая потребность каких-то внутренних перемен: он ведь тоже человек, все же – люди. И, наконец, в) желание выйти в народ. Ты же понимаешь, народ это только так понятие однородное, а тут – информация о явлении из народной жизни неформатного порядка. Ну, захотел он, предположим, неформат в народе поизучать.
– А мне-то что делать? – в очередной раз раздался голос Ляльки, уже смахивающий на вопль. – Чай с ним пить?
– Не исключено, – опять нарочито спокойно, как о чем-то будничном, продолжил Иннокентий.
– Ты же пьешь со своими клиентами чай?
– Ты что, совсем меня не слышишь? Я же за чаем вынуждена говорить то, чего они слышать не хотят, от чего закрываются.
– И ему скажешь, – улыбнулся лучезарно Иннокентий.
– Ты определенно спятил. Да я представляю, как там, наверху, они право дурной вести друг другу «доверяют». Знаешь, еще по горкомовским временам помню, первому секретарю докладывать даже о коммунальных авариях замы, помы, зампреды исполкомов с удовольствием честь другому уступали, мягко говоря.
– Да ты не дрейфь. Ты в игровой форме, – он уже что-то уловил, обрадовался и потому продолжил резвиться.
– В какой игровой форме? – она была уже в ярости.
– В игру с волчком: «верю-не верю»… Что-то в этом духе. Сформулируем тезисы из различных сфер жизни: бред, истина, абсурд, провокация, систематизируем. Волчок укажет конверт с темой, а два игрока – ты и он, – в банке правды зарабатывают карточки. Красные, допустим, «верю», а синие – «не верю». Побеждает вера, то есть тот игрок, который сможет набрать большее количество красных карточек. По позициям, по которым появились на руках оппонента синие карточки проводится дискуссия, чтобы переубедить неверующего и, если удачно, то синяя карточка в банке правды обменивается на красную. Что-то в этом духе… Но все тезисы должны касаться, правильно, девочка, ты догадалась, должны касаться персоны гостя, – Иннокентий веселился. – Лукавить с ним нельзя. Он специально обучен на распознание «правда – ложь». Ну, если что, детектор лжи затребуешь, как условие проведения встречи.
Конец ознакомительного фрагмента.