Virtuality
Шрифт:
Естественно, мама ни разу до этого момента не слышала, что я ругаюсь матом. Естественно, мама ни разу не видела от меня отпора. И естественно, мамина реакция не заставила себя ждать. Не прошло и нескольких секунд, как её кулак полетел мне в нос. Ещё через пару мгновений из него хлынула кровь. Ручьём. Из глаз полились слёзы. Тоже ручьём. Она снова разбила мне нос. Сука. Старая пропитая мочалка.
И это — моя мама. Человек, который должен обо мне заботиться. Человек, который должен во всём мне помогать. Человек, ближе и роднее которого у меня нет в этой жизни. Человек, который должен сделать для меня всё, что ему по силам. Человек, который, родив меня, пожизненно взял на себя самую
По идее.
Или мне это просто показалось?
Мама говорит прямым текстом, что я совсем отбилась от рук. Она говорит, что этот мой подростковый возраст её уже совсем заебал. И что срочно необходимо принять неотложные меры. Эта её смесь культурного языка с бранью — это результат полученного ею высшего образования. Ну, там, когда-то в прошлом. Хочется верить, что в ней ещё есть что-то человеческое.
Она выходит из кухни, в которой, как вы помните — надеюсь, что помните — развернулось сие действие. И возвращается через минуту. С собачьим поводком в руках. Она говорит, что я сама вынудила её принять такие меры. И это не важно, что такие меры она принимает два или три, а иногда и четыре раза в неделю. И это не важно, что у нас в доме вовсе нет никакой собаки. Или, может быть, вместо собаки тут я?
Или мне это просто показалось?
Нет, вы мне объясните. Ну же. Давайте.
Показалось?
Она замахивается поводком. Вот он взмывает в воздух. Я, как и всегда это делала, стою, даже не пытаясь пошевелиться. Стою и плачу. И теряю кровь. Теряю маленькие частички себя. Стою в ожидании своего наказания. В ожидании меры, к принятию которой сама вынудила маму. Человека, который меня вырастил и воспитал. Человека, который меня любит. Должен любить.
По идее.
И вот она с силой, резким движением опускает руку.
Каждый человек должен сам строить своё счастье. И если у кого-то что-то не получилось, то это только их проблемы. То, что надо мной издеваются, это никак не чьи-то проблемы. В этом виновата я.
И только я.
Пять!
И вот, кожаный поводок касается моего тела. Он цепляет какой-то участок на моей спине. Вы даже себе не представляете, каково это — когда вас избивают кожаным поводком. А если представляете, то я вам сочувствую. Потому что я знаю, как это ощущается. Моё тело изгибается от боли, но я по-прежнему стою на месте. Стою на месте, потому что знаю, что в такие моменты лучше не рыпаться. Потому что это лишь только спровоцирует очередные вспышки гнева. Такое уже было не раз.
Помнится, пару раз я пыталась убежать. Закрывалась в туалете. Но когда я выходила, меня неизменно ждали адские пытки.
Кто сказал, что ад не существует? Он здесь, на земле. Он здесь, в наших с вами жизнях. В наших с вами душах.
Или мне это просто показалось?
Мама заносит руку с поводком снова. И снова её опускает. И снова поводок касается моей спины. Знаете, есть на спине такое место, предположительно в районе лёгких — просто я точно не знаю, уж извините, у меня нет глаз на спине, я это всего лишь чувствовала, — при ударе по которому спирает дыхание. Когда ты можешь только выдохнуть, с таким страшным скрипом, будто уже собираешься умереть, но вдохнуть никак не сможешь. После такого удара, выдохнув со стоном весь воздух, ты отчаянно пытаешься вдохнуть снова. Это твой рефлекс.
Но ты не можешь вдохнуть.
Ты чувствуешь, что задыхаешься.
Или мне это просто
Я машинально сгибаюсь от боли. Пригибаюсь к полу. К тому самому полу, который пару минут назад лизала языком, за что я в итоге получаю порку.
Меня что, избивают за то, что я облизала пол? Похоже, что так.
И вот, я стою на карачках на мокром полу, а мама бьёт меня ремнём всё чаще и чаще.
Раз удар. Два удар. Три удар. Снова и снова.
Каждое касание ремня отдаёт резкой жгучей болью. И всё чаще ремень попадает в то самое место, после чего мне становится всё сложнее дышать. Ремень касается моего затылка. Вот он попадает мне в глаз, который я, к счастью, успела закрыть. И не смогла открыть снова. Ремень, кажется, прошёлся по всему моему телу. По телу, которое уже превратилось в одну сплошную боль. А ей этого мало. Она называет это вынужденной мерой. Ненасытная жестокая мразь. Скотина, лишённая человечности. Бухое отребье. Человек, который должен защищать меня от всех напастей. Человек, который всегда должен быть готов прийти мне на помощь.
По идее.
Я лежу на животе, корчась от боли, не в состоянии шевельнуться. Такое ощущение, будто я попала на экзекуцию в какой-то средневековый женский монастырь. Вот такие в нашем современном, цивилизованном обществе методы воспитания сейчас в моде.
Или мне это просто показалось?
Кстати, если ты, человек, который это слушает или читает, бьёшь своих детей, то знай, сука, как они себя чувствуют. И знай, мразь, что за это они будут ненавидеть тебя до конца своих дней. Знай, что тебе лучше прямо сейчас добить своё чадо, чтобы оно тебе потом не отомстило. Иначе ты вырастишь человека, который тебя потом загнобит всеми возможными способами. Прямо сейчас, если ты, чмо, бьёшь своих детей, пойми, что ты пригреваешь змею на шее.
И гореть тебе за это в аду синим пламенем.
Или красным, как тебе больше нравится.
Да-да, ты. Слушай сюда. Внимательно. Бить детей нельзя. Они — твоё будущее. Твоя жизнь после жизни. То, за что ты их бьёшь сегодня или вдруг решить ударить завтра, спустя годы окажется абсолютно не важным ни для тебя, ни для них. Оно лишь останется грязным следом в их душах, оно останется жить в них навсегда. До самой смерти. Твои дети — это то, что останется после тебя и будет жить с тем, что ты в них вкладываешь с детства. Или вбиваешь. И не сомневайся, что где-то там, на том свете, оно тебе вернётся. Всё твоё отношение к ним, оно к тебе вернётся. Оптом.
Мама. Кажется, она немного устала. Решила перевести дух. Я осторожно поднимаю голову. Смотрю на неё тем глазом, что пока ещё в состоянии открыться. Попутно я пытаюсь вдохнуть своими отбитыми лёгкими хотя бы немного воздуха. Естественно, я уже не могу плакать. Мама стоит и смотрит на меня своим по-прежнему злобным лицом. У неё одышка. Запыхалась, бедняжка. Устала-таки бить того, кто слабее тебя. Того, кто ни за что тебе не даст сдачи. Потому что, какой бы ты бездушной тварью ни была, всё равно этот человек тебя, где-то в закоулках сердца, всё ещё любит.
Нет, он ни за что не даст тебе сдачи.
Он на это не решится.
Нет, этот человек не станет тебя бить.
Или мне это просто показалось?
Хватит уже ныть о том, какая у меня плохая жизнь. Хватит жаловаться на то, в чём я, как я уже успела выяснить, сама виновата. Хватит жрать после шести вечера. Хватит жрать сладкое и мучное. Хватит потреблять углеводы, основной сберегатель жира в организме. Хватит есть всякую шнягу по типу Сникерсов, Марсов, Кока-Колы и чипсов, хватит забивать свой организм шлаками и потом страдать от прыщей.