Виртос
Шрифт:
– Это… мы? Все вышки? – я указал на выжженный участок земли. Раньше на его месте торчала вражеская башня.
– В некотором смысле, – скрючившись от боли, Ганс вынул стрелу, воткнутую в плечо, – это все натворил один мой шизанутый напарник. Ты кинулся вперед, как полоумный. Как, черт! Ты и есть сумасшедший, вот что я тебе скажу! Не пойди мы всей командой, тебя бы уже давно не стало. А так копыта отбросила только наша пламенная революционерка, – хмыкнул он и вновь зашипел, вытаскивая очередную стрелу, теперь уже из груди.
– Я все слышу, –
– Похоже на то.
Срочно выбраться отсюда, срочно выбраться, срочно! Как угодно, любым способом!
– Ганс, – хрипло выдавил я из себя, – вытащи меня отсюда.
Напарник скосил на меня один глаз – второй полностью заплыл. Ему явно не нравилась моя компания, только теперь речь шла не об обычной неприязни, а о страхе. В этом я был с ним солидарен – я тоже себя боялся. Череп уже разрывался от мигрени противоречий.
– Ты уже свой путь начал. Еще пара таких заскоков, и тебя ногами вперед понесут из банки. С кровью из ушей, – пропыхтел он мне в ответ, но после длительного молчания отвернулся и продолжил: – Все в силе. Держи себя в руках, и не разнеси вражескую башню. Стоим рядом с ней как можно дольше.
– Ты… ты риалист, – осенило меня, – член сопротивления против Виртека.
– А ты явно не нуль. Для нуля ты слишком хорошо соображаешь. Тем более для перекрытого нуля, – буркнул он.
По сравнению со мной Ганс был просто ничтожным карликом, да еще и стоящим одной ногой в могиле. Я едва сдержал соблазн раздавить гаденыша ногой.
– Самое время рассказать, как ты собрался нас вытащить, – моя речь не предполагала дальнейшего обсуждения.
– Скажем так: кое-кто знает, что я нахожусь в Виртосе. Но эти… этот кое-кто не знает, где находится сам Виртос. Усек?
– И каким образом героическое стояние под обстрелом поможет им это выяснить?
– И с чего вдруг мне это рассказывать?
– Потому что если не расскажешь, я тебя раздавлю, – мой голос был холоден.
Сердито засопев, он задрал голову и попытался заглянуть мне в глаза.
– Черт, парень. Ты слишком много говоришь. А нам не надо, чтобы нас спалил системный фильтр. И тем более не надо, чтобы на нас обратил внимание планктон Виртека. Так что чем меньше ты, мобер, раскрываешь свою пасть, тем лучше.
Алгоритм реагирует на слова и фразы,и сигнализирует об этом ребятам из «Виртек». И что потом? Компания начинает беспокоиться о собственной безопасности и достает неугодного из банки? С праздничными ленточками и фейерверком. Да.
3.7.
Мы вернулись на базу, где я с огромным трудом склонился над источником чистейшей воды. Ганс сделал тоже самое. Я буквально чувствовал, как искрящаяся вода благотворно разливается по телу, снимая боль и неся блаженство в каждую его клетку. Но главная боль никуда не делась: как сознание может прийти в норму, опираясь на реальность, если все вокруг – никакая, мать ее, не реальность! Камерон встретила нас
Проклятье! Что, если все это просто затянувшийся ночной кошмар? Что, если я действительно сумасшедший, заблудившийся в своих грезах? Черт, черт, черт. Психи не понимают, что они психи. Не понимают же?
Камерон сняла нагрудную броню и бросила ее в водоем. На девушке тотчас появился новый доспех, куда более крепкий на вид. Массивные наплечники закрывали все предплечье и часть шеи, а огромные латные перчатки прикрывали большую часть руки. На свиной морде из квадратов и линий собрался шлем с узкой прорезью для глаз.
– Мы полностью разрушили запад, они полностью разрушили восток, – озвучила обстановку Камерон, – кто-то должен охранять нашу базу.
4713 – такую цифру я увидел, закрыв глаза. Шкала, оказавшаяся показателем роста, была заполнена на 78%. Рядом с панелью брони красовалась надпись «продайте имеющийся нагрудный доспех, чтобы купить новый». Снять и бросить в воду, да? Я поднял веки, сорвал с себя броню, занес над водой и… остановился.
– Возьми, – я протянул кольчугу Гансу. По размерам она была едва ли не больше его самого, – бери, я сказал.
Напарник замешкался, недоверчиво смотрев на меня. После паузы он все же взял доспех. Амуниция изменила свой размер прямо в его лапах. У Ганса были лишь перчатки, и он начал натягивать мой подарок на себя.
– Кидай в воду, – остановил я его, – продай.
Напарник прищурил глаза, и из-за своей морды стал похож на хитрого поросенка, который что-то задумал. Не сводя с меня ушлого взгляда, он бросил нагрудник в источник. Я закрыл глаза – 4713, цифра не изменилась.
– Сработало, – с удивлением в голосе промямлил Ганс.
– Что сработало? – Камерон наблюдала за всей сценой, ни на секунду не понимая, что вообще происходит.
– Снимай всю свою броню, – отрезал я, открывая глаза, – снимай, и отдавай Гансу.
– Что? – даже через маленькую прорезь был виден страх в ее глазах.
– Он должен стоять как можно ближе к вражескому фонтану, так пусть и стоит. И потратит всю нашу славу на то, чтобы стоялось ему хорошо, – я перевел суровый взгляд на Ганса, – а я составлю ему компанию. Ты остаешься на базе, Камерон. Если эта пушка так хороша, как о ней говорила эта летающая… Ангил, то отбиться ты сможешь.
– Да пошел ты! – неожиданно рявкнула Камерон. – Если ты не заметил, то я уже сдохнуть здесь успела! Ты хоть представляешь, каково это? Я только вчера ела суши в любимом ресторане, а сейчас… это… да я из вас самая слабая, а ты предлагаешь мне заняться защитой, добряк хренов?! Да иди ты, псих! И ты тоже, герой чертов, катись в задницу! – нервы девушки окончательно сдали. – Выпустите меня отсюда, вы, больные ублюдки! Паскуды! Отпустите меня! Я хочу домой! Я больше не буду! Выпустите! – Камерон выдохлась, и, наконец, замолкла, тихо подвывая. Я опустил голову, пряча глаза. Мне нечего было ей сказать.
Конец ознакомительного фрагмента.