Вирсавия
Шрифт:
В Иерусалиме встретил их еще один из царских сыновей, надумавший стать тем, кто придет, был это Адония, рожденный Давиду, когда он правил в Хевроне, от Аггифы, одной из десяти жен, что оставались в Иерусалиме. Он поселился в доме Авессалома и взял себе его жен и дочерей, взял от Авессалома все без исключения, он был новый Авессалом, с тою лишь разницей, что он приведет все к счастливому концу.
_
Писец, мой домашний бог ждал меня, никто его не украл, никто над
Он не божествен. Но свят.
Божественное — поприще Господа. Святое — поприще человека. Не знаю…
Мне кажется, будто мы совершили всего лишь короткое путешествие в Маханаим. А ведь мы успели и потерять царство, и вновь его обрести.
По-моему, Давид более не обращает внимания на глубочайшее различие между «потерять» и «обрести».
Он часто бывает в скинии Господней; я — священник по примеру Мелхиседека, говорит он. Мелхиседек был и священником, и царем здесь, в Иерусалиме, до прихода Давида, может статься, он был и Самим Господом, я не знаю, но имя его — одно из имен Всевышнего, ибо зовется он Царь Правды. Служители Божии носят его, и носилки его похожи на ковчег Господень, он восседает под крыльями херувимов. Да, я говорю о царе Давиде.
Я принимала послов от царей Екбатаны, Киттима и Силома. И они подарили мне благовония, овец с ягнятами и носилки, которые носят шестеро слуг.
Послу из Екбатаны я сказала, что нет на свете ничего прекраснее коней.
Царский сын Адония пытался совершить то же, что и Авессалом. Однако ж бедному Адонии никогда не сравниться с Авессаломом, он лишь бледное его подобие, Авессалом имел святость и силу, у Адонии же есть одна только алчность. Адония таков, каков был бы Мемфивосфей, если б возжаждал власти.
Несколько священников и Иоав поддержали его. Священники полагают, что царь слишком глубоко проник в священнослужение, они хотят сохранить Господа для себя. Иоав хочет вновь стать начальником над войском, и Адония обещал ему это.
У источника Рогель Адония объявил себя царем, сам объявил себя царем, то, что случилось, есть то, что случится, а прежде он велел слугам своим спросить у меня совета. И я сказала: делай, как тебе угодно, все вещи пребывают в покое на своих местах, если никто не приводит их в движение, в конце концов должно царю Давиду решить, кто же придет после него, иди к источнику Рогель и объяви себя царем, и пусть случится то, что должно случиться.
Источник Рогель расположен там, где царский сад переходит в долину Енном, там венчали царей, прежде чем пришел сюда Давид.
Перед тем как отправились Иоав и Адония к источнику Рогель, Иоав убил Амессая, начальника над войском, поразил его собственным своим мечом. Амессай должен был созвать иудеев, чтобы подавить возмущение в колене Вениаминовом, так я приказала, надлежало ему возвратиться в Иерусалим через три дня, но промедлил он более назначенного ему времени. Тогда Иоав вышел ему навстречу, сказавши Давиду: Амессай обманул тебя! И встретил Иоав Амессая, и обнял, взявши его за бороду, и поразил его в живот своим мечом, так что выпали внутренности его на
И когда Адония велел трубить трубами, и избрал сам себя, и думал, что он царь, — тогда я пошла к Давиду. И был со мною Нафан, он возвратился сюда, я намеренно призвала его только ради этого, Нафан сказал мне: да, ты — тот, кто.
И я вошла к Давиду и сказала:
Помнишь ли, как дал ты мне клятву, что Соломон будет тем, кто придет?
Да, сказал Давид. Помню.
А теперь, вот, Адония воцарился, сказала я. И ты не знаешь о том.
Я — царь, сказал Давид.
Адония затрубил трубою и велел призвать к себе всех царских сыновей, он заколол тучных тельцов и овец для праздника воцарения, священники и Иоав тоже с ним.
В эту минуту вошел Нафан, он стоял у двери, я сказала ему: войди, когда я произнесу имя Иоава.
Зрение царя теперь очень притупилось, и я сказала: вот, пророк Нафан здесь.
И Давид сказал: пророк Нафан.
Господин мой царь, спросил Нафан, сказал ли ты, что Адония — тот, кто придет после тебя? Повсюду в городе я слышу крики: «Да живет царь Адония!» И у источника Рогель готовятся к празднику воцарения, и ни меня, ни Вирсавию, ни Соломона не пригласили туда. Не сталось ли это и вправду по воле господина моего царя?
И Давид сказал:
Позовите ко мне Вирсавию!
И я сказала:
Я еще здесь.
Я обещал тебе и клялся, сказал он, я помню, то была ночь, которая отвратительно пахла кровью, ночь в палатке из ослиных шкур, мы были одни и полны хмельной любовью, и тогда я обещал, что Соломон будет тем, кто придет, то была ночь, когда ты убила Шеванию, мне никогда не забыть ее.
Ты знал? — спросила я.
Как же я мог не знать этого? — сказал он. У тебя не было выбора, бедный отрок сам во всем виноват.
Шевания? — сказал Нафан, ведь он ничего не знал.
Да, сказала я, Шевания.
Тогда я думал, что все мои обещания как дуновение ветра, сказал царь. Я думал, будто могу обещать что угодно. Потому и поклялся клятвой.
Да, сказала я. Этого я никогда не забуду.
Но Господь взял меня в руку Свою и вновь поднял меня на престол. И Он превратил дуновения мои в бури, а клятвы мои — в скалы.
Да, сказала я. Скалы.
Вот почему Соломон — тот, кто придет, он сядет на престоле моем после меня и будет сидеть на царском муле, и первосвященник Садок и пророк Нафан помажут его в грядущего царя над Израилем.
И мы все сказали: аминь.
И Соломон был помазан, и сел на царского мула, и весь народ в Иерусалиме восклицал: да живет царь Соломон! И играл народ на свирелях и рассыпал под ноги ему пальмовые листья, и Адония очень испугался, нет, он даже мнимым царем не был, он сразу поспешил к скинии Господней, и бросился к жертвеннику, и ухватился за роги его, ибо там никто не мог его убить.
И я сказала Соломону: от него тебе ничего опасаться не надобно, отпусти его, поклянись ему своею клятвой, что не убьешь его. И Соломон дал ему свою клятву, и Адония с миром ушел в дом свой, в дом Авессалома.