Винтервуд
Шрифт:
Лавиния не знала, как выразить свою благодарность. Хотя буря все еще свирепствовала, день, казалось, стал светлее.
— Полностью согласна.
— Я думаю, он слишком легко отделался, но, по крайней мере, он удалился без того, за чем приехал. Не так ли, Шарлотта? — Дэниел пересек комнату и запер дверь на ключ. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, в чем дело, и ты не выйдешь из этой комнаты, пока не расскажешь всю историю. Дядя Тимоти, мисс Херст, садитесь. Теперь мы одни. Выкладывай правду, Шарлотта. Сию же минуту.
Но даже сейчас, несмотря на непривычный холодный гнев в голосе мужа, Шарлотта смогла заговорить
Когда она наконец заговорила, голос ее звучал монотонно, слова были какие-то бессвязные, как у человека, бормочущего во сне. Что-то про похороны. Сначала Лавинии показалось, что она говорит о похоронах леди Тэймсон на сельском церковном кладбище, но потом она заговорила про кипарисы — какие они темные, а солнце такое горячее...
— Она хотела лежать в хорошей прохладной земле, — бормотала Шарлотта. — И я делала вид, будто...
— Делала вид, будто что? — Дэниел стоял очень близко, пытаясь понять беспокойный тихий шепот.
— Было уже слишком поздно, — сказала Шарлотта, вдруг широко раскрыв глаза. Она увидела Лавинию и, похоже, удивилась, все еще находясь во власти своего кошмара. — Мисс Херст! Почему вы не с Флорой? Вы уверены, что оставлять ее одну безопасно? Я думала, вы боитесь за нее. Она слишком богата для маленькой девочки. Для ребенка, который не может ходить, для калеки. И она получает наследство, в то время как Тедди, мой дорогой Тедди...
Заплетающийся голос умолк. Но ответ на странный вопрос наконец был дан. Покушение на жизнь Флоры предпринималось. Кем? Джонатоном Питом? Самой матерью девочки?
Лоб Шарлотты исказила гримаса боли.
— Джонатан заставил меня это сделать с помощью опия. Это было ужасно. Но он угрожал. Он хотел получить так много. Он ни о чем, кроме денег, не говорил.
— Как он мог требовать от тебя деньги? — спросил Дэниел. — Какое у него было на это право? Может быть, что-то произошло в Венеции? Ведь все началось там, не правда ли? Расскажи нам, Шарлотта.
Какое-то время казалось, что Шарлотта будет не в силах говорить, но она справилась со своим волнением и начала рассказывать весьма странную историю. Голос ее был слабым, но неожиданно спокойным.
Прибыв в палаццо своей тетки в Венеции, она уже застала лишь мертвое тело. Жившая в доме старая женщина сказала Шарлотте, что она появилась слишком поздно. Ее тетка умерла. Это было жестоким разочарованием, так как она не успела изменить завещание в пользу Шарлотты, как обещала, и все ее состояние отошло различным благотворительным обществам.
Старая женщина, англичанка по имени Спрот, была компаньонкой леди Тэймсон. У нее был единственный сын, Джонатан. Он тоже находился в палаццо, когда туда прибыла Шарлотта. Это он разработал хитрый план, который должен был обогатить Шарлотту и его самого.
У матери Джонатона было серьезное сердечное заболевание, и она едва ли могла рассчитывать долго прожить. Так почему бы ей не выдать себя за покойную контессу, которая лежала наверху в ожидании похорон? Собственно говоря, она уже начала
Так состоялись похороны, выданные за погребение миссис Спрот. Новая тетушка Тэймсон ожидала в своем палаццо, чтобы ее отвезли в Англию. Перед ней стояла только одна важная задача — научиться подражать почерку контессы. Ей пришлось здорово попрактиковаться. Все остальное было просто. Она получала громадное удовольствие от того, что может носить дорогие платья и драгоценности и готовиться умереть контессой. Правда, вначале она побаивалась. По всей видимости, ее запугивал собственный сын, но разыгрывание театральных сцен вообще-то было ей по душе, и она получала какое-то нездоровое удовольствие от исполнения отведенной ей роли.
Однако произошла одна вещь, которой никто не ожидал: заговор Шарлотты начал вдруг казаться тетушке Тэймсон слишком противным, она прониклась презрением к Эдварду как к избалованному, грубому мальчишке, и полюбила Флору.
Когда ее сын приехал навестить ее в Винтервуд, она поссорилась с ним из-за его алчных претензий. Это побудило ее внезапно принять решение начать свою собственную игру. Пусть Флора, это чувствительное искалеченное дитя, получит состояние, которым она, Амелия Спрот, вовсе не вправе была распоряжаться.
Когда ее план был успешно осуществлен и завещание признали законным, Джонатан в бешенстве все равно стал настаивать, чтобы ему выдали причитающуюся долю. Шарлотта должна была сделать это любым путем, в противном случае он ее разоблачит и дело не ограничится тем, что ей будет предъявлено обвинение в уголовном преступлении, — все это громадное состояние навсегда будет потеряно для семьи Мерионов. Между тем, если Флора умрет в результате какого-нибудь несчастного случая, сатанински нашептывал Джонатан, — а она ведь всего лишь никому не нужная несчастная калека, — деньги останутся в семье и ими можно будет воспользоваться.
Когда неуклюжее покушение на жизнь Флоры провалилось, Шарлотта просто заболела от всего этого и попыталась умилостивить Джонатона тем, что отправилась в Лондон, забрала из банка свои драгоценности и отдала их ему, чтобы он их продал в Нью-Йорке. В Нью-Йорке есть богатые люди — новые железнодорожные и нефтяные магнаты, которые платили большие деньги за настоящие фамильные бриллианты и увешивали ими своих жен. Наконец Джонатан, быть может сам немножко струсивший из-за такого опасного заговора, как покушение на убийство ребенка, согласился принять свою мзду и уехать. Однако он отказывался покинуть Винтервуд ранее Рождества, потому что ему надо было довести до конца другое дело, более романтического характера. Он сделал одной даме предложение выйти за него замуж.