Винсе

Нижеги Трилата

Стараясь улыбнуться как можно доброжелательнее, Корэр проговорил:

— Меня поразила Ваши манера боя, я не сразу понял, что Вы на самом деле совсем не пьяны, пока.

Пьянчуга поднял на Корэра заинтересованный взгляд, проговорив:

— Пока? Да твоими стараниями сегодня буду не пьян вообще!

— Предлагаю взаимовыгодный обмен. Но давайте в начале сядем, а там я Вас угощу.

Пьянчуга оскалился, покрутив в целой руке дубинку:

— Ты меня ранил, мальчик. Хотелось бы посмотреть, как ваш благородие после этого говорить станет. Совесть не замучает?

Корэр запустил руку в мешочек, вытащив тот самый бутылёк, что

дала ему Тиллери, взяв за запястье Пьянчугу, раздвинул карманным ножичком края раны, залив в них жижу из бутылька. Пьянчуга поначалу попытался вырваться, но встретившись взглядом с ледяными глазами Корэра, застыл на месте, не решаясь двинуться и почти перестав дышать.

Рана в руке Пьянчуги постепенно перестала кровоточить, кожа по краям стянулась и на месте разреза остались лишь белёсые шрамы.

Пьянчуга неверяще оглядел недавно покалеченную руку, проговорил, сомневаясь в реальности происходящего:

— Что это такое было?

— Вам приятнее будет не знать об этом, — проворчал Корэр, всё ещё гадая, откуда Тиллери эту жижу достала.

— И такая сила в руках мальчишки! — но заметив как недовольно смерил взглядом его Корэр, тут же расхохотался. Похлопав арию по плечу он направился обратно в таверну, сообщив: — Пошли уж, поговорим. Ты хороший воин, я видел твоё мастерство поединщика — к чему тебе-то эти колдунства, ты бы и так победил.

Корэр, буркнув, что это его дело, отряхивая плечо, по которому хлопал Пьянчуга, вошёл в таверну, заставив того посторониться — пропустить вперёд.

Столик, занятый Корэром ещё в начале вечера, оказался пуст, и кружка его так и стояла нетронутой. Усевшись, и подозвав официантку, Корэр кивнул Пьянчуге, предложив заказывать. Тот, выбрав ради забавы самые дорогие блюда, поинтересовался:

— А господин есть не станет?

Корэр, проигнорировав вопрос, решил узнать:

— Вы не боитесь, что я повторю тот фокус опять, да и прикончу Вас?

Пьянчуга, оценивающе взглянув на него, неожиданно расхохотался:

— Ты-то?! Уж прости, но у тебя вовсе не лицо жестокого убийцы. Может с мечом ты вертеться и умеешь, явно побывал в заварушках, но вот кровожадности в тебе нет.

Корэр хмыкнул, постаравшись улыбнуться как можно естественнее:

— Внешность обманчива. Милейшая с виду девица может оказаться упырём.

Пьянчуга неохотно отставил уже прихваченную им кружку — ту самую что стала оправданием для затеянного поединка, непонимающе переспросил:

— Это которые из могил восстают и кровищу сосут?

— С чего бы им вылезать из могил? — теперь уже недоумевал Корэр. — В прочем, не важно, раз уж Вы так спокойно относитесь к магии, то расскажите мне о ней. Вы упомянули колдунов, способных призвать дождь. Как они это делали? Что использовали? Что говорили? Обращались ли к артефактам и амулетам? Брали какие либо специальные инструменты?

— Как ты приказываешь этой штуке? — Пьянчуга указал на Вихрь.

Корэр положил руку на эфес меча, проговорив:

— Он не штука, а боевой товарищ.

Камень, оформлявший навершие, довольно засветился. Немного подумав, Корэр сообщил:

— На самом деле он совсем не живой и мыслить толком не умеет. Просто алгоритм — искусственный разум, только имитирующий реальный мыслительный процесс. Все его действия подчинены заранее прописанным шаблонам.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — не понимающие поинтересовался Пьянчуга. — Думаю, если уж каждый второй не бегает с такой

штукой, так значит это секрет. А ты мне его так спокойно выдаёшь.

Корэр понимающие кивнул, но не стал объяснять, что пустить слух о том, что объявился кто-то с «Особенным» клинком — ещё один способ заинтересовать кого-нибудь из оставшихся на планете арий. Он просто ответил:

— Чем более интересную информацию расскажу я, тем более нужную откроете Вы.

Пьянчуга усмехнулся:

— Чего это ты мне Выкаешь? Пусть ты и выглядишь так, словно мне в сыновья годишься, всё же, не чужие уже. Или всё ещё опасаешься, что я тебе врагом стану? Не переживай, ты мне теперь всё равно что брат.

Корэр только нахмурился:

— Быть мне братом — не самое лучшее стечение обстоятельств. Если бы я только мог убить своего брата… Да надеюсь он уже мёртв.

От этих слов Пьянчуга только больше расхохотался:

— Весёлый ты пацан. Ладно, можешь меня Янем звать. Тебя как величают?

— Имя мне Корэр.

— Что-то заморское?

— Да у тебя тоже не особо местное, — вновь ворчливо ответил Корэр, чем вызвал очередной смешок, и прихлопывание по плечу, после которого Корэр тут же принялся брезгливо отряхиваться.

— Это не имя — имени моего вообще никто не помнит. Мне дали прозвище «Пьянь», но когда после очередной попойки дружок не смог нормально его выговорить, стал я Янем. — Янь оторвал от перенесённой зажаренной птицы ногу, протянул Корэру, но когда тот оказался, принялся жевать, продолжая говорить: — Ты там что-то про магов выспрашивал? В общем знаю-то я немного — они редко кого так же как ты сейчас в своё мастерство посвящают. Но народ любопытный, а слухи полнятся быстро. В общем, почти все они навешивают на себя по больше всяких безделушек, таскаются с разными камешками да статуэтками, которые, как некоторые из них утверждают, магичить-то и помогают. Такие «вешалки» что-то шепчут, от чего-то заговаривают, но ни разу я не видел среди них такого, у кого всё всегда бы получалось. Мне порой кажется, что ничего они на самом деле не делают, а то, что иногда получается — случайность. В некоторых деревеньках, тех что подальше от тракта, живут, говорят, реальные колдуны, из тех, что выйдут, в небо поорут, и дождь начинается, но сами они себя жрецами зовут, и редко к каким безделушкам обращаются. Есть ещё травники, они, сам понимаешь, всякие цветочки прикладывают, один мне даже рану залечил, не так конечно как ты, — Янь вытерев жирные пальцы о штанины, тут же задрал рубаху, демонстрируя шрам от скользнувшего по боку клинка, — он со мной возился столько дней, что я до стольки и считать не умею. Что ещё тебе можно рассказать?.. Вроде ходили слухи, про какого-то сильного мага, что одним словом может да тоже поле подчистую выжечь, но это только слухи. А если что, он вроде вертелся при дворе Гримора.

— Может кто из тех, что «в небо кричат» произносили такие слова, — Корэр перешёл на Первый язык: — «Я, чьё имя от явления в миры живых…» Или тот придворный чего говорил?

На лице Яня отразилась откачанная попытка разобрать услышанное, он тут же попытался повторить слова Корэра:

— «А, ому ризы это ходу…» Чего?! Не, такой белиберды не слышал, а может и не разобрал, оно как-то весело получается: то звук слышу, а губы твои не шевелятся, то шевелятся, а звука нет. А вот придворного я и в глаза не видел, он же за морем-океаном. Но знаешь, мы туда поедем, если я правильно нанимателя нашего понял.