Винки
Шрифт:
Бум!
— Защита, пожалуйста, воздержитесь от этой театральности, или вам выдвинут обвинение в неуважении к суду.
Неудалый сел на место, что-то бормоча. Это поражение имело ключевое значение, поскольку оно открыло путь остальным свидетелям, которые давали свои показания в течение последующих нескольких месяцев.
— Мистер Винки обманул меня и заманил в ловушку черной магии, — сказал свидетель «С», чье имя не разглашалось «в целях безопасности». Это был низкий коренастый мужчина, который, как и свидетели «А» и «Б», обильно
Винки рассвирепел: он бы никогда не воткнул никакой спицы в куклу или какую-либо другую игрушку.
— Америка благодарит вас за вашу смелость, — сказал прокурор.
— Ваша честь… — вздохнул Неудалый, закатывая глаза.
Судья резко махнул рукой.
— И что же происходит с вами с тех пор, как вы признались в том, что занимаетесь черной магией? — мягким тоном задал вопрос прокурор.
— С тех пор как я признался в том, что занимаюсь ею, меня самого мучают злые духи, другие колдуны, и в связи с этим за свое признание мне пришлось пережить боль многих смертей.
Несмотря на то что Винки, безусловно, не раз представлял себе, как люди мучаются в пытках, он, естественно, никогда ничего подобного не совершал. Но достаточно было всего лишь подумать об этом.
Говард Морган, подросток с густыми блестящими волосами, только что дал клятву. Он потянул за свой накрахмаленный воротничок и «бабочку». Прокурор сдул пыль со старого учебника и поднес книгу к месту, где находился свидетель.
— Мистер Морган, вы обучались у профессора Винки?
— Да, сэр.
— Вы учились по этой книге, «Основы естественных наук»? — Прокурор высоко держал книгу.
— Да, сэр.
— Каким образом профессор Винки преподносил вам материал этого учебника? Я имею в виду, он опрашивал вас и вы отвечали, или читал ли он вам лекции, или и то и другое? Преподавал ли он вам что-либо из эволюционного учения?
— Да, сэр.
— Просто скажите своими словами, Говард, чему он вас учил и когда?
— Это продолжалось до второго апреля.
— Этого года?
— Да, сэр, этого года.
Неудалый начал было выдвигать протест, что в течение всего года подзащитный находился в тюрьме, но судья ответил, что этот вопрос решат присяжные. Свидетель продолжал:
— Он говорил, что однажды Земля была горячей расплавленной массой и температура была слишком высока, чтобы на ней могла существовать жизнь; места, покрытые водой, охладились; возник одноклеточный микроорганизм, и этот микроорганизм развивался до тех пор, пока не стал животным
Винки был зачарован рассказом, но ему не было ясно, как же существование могло вписаться в эту схему.
— Я хочу спросить далее, Говард, где он располагал человека в иерархии живых существ, что он говорил о животных?
— Ну и он, и учебник ставят человека в один ряд с кошками и собаками, коровами, лошадьми, обезьянами, львами и прочим.
— Как он их называл?
— Млекопитающими.
Почти все присутствующие в зале суда были глубоко оскорблены. Однако Винки знал, что представляет из себя млекопитающее, и был рад тому, что является им.
— Ставил их в один ряд с собаками, кошками, лошадьми, обезьянами и коровами?
— Да, сэр.
— Вопросов больше нет.
Обвинение распланировало выступление свидетелей так, что наиболее запоминающиеся появлялись во второй половине дня, чтобы удерживать интерес присутствующих на суде. Вскоре после обеда по центральному проходу зала проплыл полный, однако с тонкими чертами лица мужчина, с козлиной бородкой и большими умными глазами; он был одет в кирпично-красного цвета мантию, на голове у него была бархатная шапочка; оба предмета одежды были отделаны горностаем. Тридцать три перламутровые пуговицы спереди символизировали тридцать три года жизни Христа.
— Папа Урбан Восьмой, — произнес он со своим изысканным английским акцентом, когда его попросили назвать имя. — Бывший кардинал Маффео Барберини, — добавил он с небольшим поклоном. Его белая рука казалась особенно изящной на Библии, когда он клялся говорить правду.
— Ваше Святейшество, — сказал прокурор, сначала встав на колени и поцеловав край его алой мантии. — Пожалуйста, назовите деяния, которые совершил подзащитный, посягнув на Святую Веру.
Урбан почтительно улыбнулся.
— Он считает истиной ошибочную догму, которую некоторые навязывают, что Солнце — центр мира и остается неподвижным и что Земля не является центром и находится в движении. — Зрители зашептались. Папа снова улыбнулся, будто прося извинения. — Категорически противореча Святому писанию, это учение, как считается, вредит нашей вере.
Прокурор прижал руку к сердцу.
— Нашей вере?
Урбан закрыл глаза и с серьезным видом кивнул. Зрители крепче схватились руками за пластмассовые подлокотники своих стульев.
«Мир и все, что в нем есть, — чудо», — думал Винки, уже порядочно устав, в ту ночь в своей камере. Он только что принял одну из капсул, что дал ему Дэррил. В очередной раз взглянул вверх на бледно-зеленый отблеск лампы, которая до этого момента ни разу так и не моргнула, он представил себе звездное небо, не мигающее, и то, как он ночь за ночью с Малышкой Винки наблюдал за тем, как оно проплывает мимо величественной бархатной дали горизонта. Медленное, необъятное, прекрасное вращение — почему?