Винг
Шрифт:
Алан шпорами толкнул мерина, подогнал вплотную к задку телеги. Шимон с облучка обернулся к другу.
— Как он? — спросил гэл вполголоса. — Спит?
Шимон покачал головой, глядя на Алана грустными глазами. У гэла защемило сердце, так они напомнили взгляд Ноэми.
— Нет, Ал, не спит… — обернувшись, он откинул легкое покрывало на толстом слое соломы.
Неподвижный взгляд Эдварда был устремлен в белесое небо.
— Может, ты пить хочешь? Дать водички? — спросил Шимон.
Сакс
— Дай…
Шимон остановил лошадь, слез с облучка, вытащил из-под сена глиняную флягу, смочил рыцарю губы.
Алан склонился с седла:
— Болит, Эд?
— Ну, что ты человека зря тормошишь, Ал? — заворчал Шимон. — Сам, что ли не понимаешь?
Эдвард не ответил. От него не слышали и десяти слов после поединка, он молчал уж третьи сутки, не стонал, но ясно было, что мучается он страшно.
Иудей отошел к обочине, и, орошая упругой струей пыльный кустик полыни, негромко бросил через плечо:
— Что ты, таки, к нему пристаешь? "Больно, не больно"! Он просто спекся в своем железе, как маца в печке на Пасху. Хорошо еще, машина работает, убирает то, что течет с ожогов… Не знаю, довезем ли до Тиграна? Да и жив ли старик? Слышал, что немец сказал Эду…
— Кому ты поверил? Тигран не смеет погибнуть! На него одна надежда… Нет, надо довезти! Мне кажется, Эд сегодня малость лучше… Должен выкарабкаться!
— Он устал! Сколько ж ему досталось, Боже ж ты мой! — иудей вернулся к телеге.
— Да другой бы давно сломался… Такая судьба! И ведь честный, добрый… За что ему? Неужели за то, что в жидовку влюбился? Ох, прости! — гэл смущенно покосился на Шимона.
— Ничего, я и до тебя догадывался, кто я есть!
— Где же тут милосердие Божье?! И не знаю…
— Я знаю! Оно неизмеримо! — вдруг громко и ясно сказал Эдвард. — Я понял! Милосердие в нашей свободе… Я сам выбрал мой путь, Он был ко мне добр и не мешал любить… И дозволил отомстить! Будь проклят тот, кто придумал, что Он превращает своих детей в рабов!
— А Тигран мне не поможет, его и не было вовсе, он же говорил, что я сам его придумал…
Он замолчал. Друзья склонились над ним, но не услышали больше ни слова.
Наконец, Шимон вздохнул:
— Ладно, покатили! Через часок будем в Арле…
Он взгромоздился на облучок, и телега медленно потащилась по ухабам. Гнать не хотели, чтобы не причинять Эдварду лишнюю боль.
Солнце поднималось из утренней дымки. Начало припекать. Дорога свернула в оливковую рощу, печальный кортеж углубился в нее, там меж невысоких деревьев залегли еще почти ночные тени.
Мягко стучали в пыли подковы, шумно вздыхали лошади и Шимон.
Внезапно на плечи Алана черной змеей пал аркан, горец рванулся прочь, пытаясь сбросить петлю, но жесткий ремень стянул
— Разбойники, — подумал гэл, беспомощно наблюдая из-под копыт своего коня, как упирающегося иудея тащат с козел. — На вилле денег хватит, договоримся, отпустят. Зачем мы им? Золото лучше!
— Не сопротивляйся! — крикнул он.
— И то правда! — просипел один из нападавших и угостил опустившего руки Шимона латным кулаком по лбу. Посмотрев, как осел на облучке оглушенный противник, разбойник закричал, сложив ладони рупором:
— Сэр! Все в порядке! Взяли!..
— Иду! — послышалось в ответ. К дороге, пригибаясь под ветками, выехал… Дэн. Алан сразу его узнал, не помешал и сумрак.
Предатель спрыгнул с коня, пнул сапогом гэла в бок:
— Валяйся, скоттская сволочь! С тобой я разберусь попозже! — повернулся к сообщникам. — Следите за ним ребята, он шустрый!
— Будет слишком шустрить, пожалеет! — отозвался за спиной связанного гэла кто-то невидимый.
Дэн подошел к телеге, рывком сдернул покрывало с Эдварда, оперся рукой о борт повозки:
— Вот ты где, колдун! Земля слухами полнится о твоих подвигах, как короля Дика спас, как комтура перерубил вместе с панцирем… Что ж меня не рубишь? Ручонки о молнию обжег?
Он рывком впрыгнул в кузов, коленом встал на живот Эдварду, заглянул в глаза:
— Вся жизнь у меня пошла наперекосяк… И все из-за тебя, недоносок! Никому никогда не завидовал, а ты… Ты сделал из меня завистника, предателя, это все твое волшебство! Да разве обычный человек смог бы превзойти меня во всем?
Норманн плюнул в лицо недругу:
— У-у! А как ты меня испугал там, в Англии… До сих пор снится твой топот за спиной! Я был бы первым человеком у короля Джона… Но теперь все, тебе больше не стоять у меня на дороге! Что с мне тобой сделать, а?
— Убей меня! — неожиданно сильным и ясным голосом произнес неподвижный Эдвард.
— Ишь чего захотел! — захохотал Дэн. — Просто убить? Нет, я тебя замучаю так, что ты…
— Ты не сможешь причинить большей боли, чем терзает меня сейчас… Это не в твоих силах, норманн…
— Может быть, ты переменишь мнение, когда я начну резать тебя на кусочки… — Дэн выхватил кинжал.
Алан дернулся было, но на его шею встал сапог, а в живот уперлось острие меча:
— Лежи, дядя, отдыхай, не — укорачивай и без того жалкий остаток своей жизни!
Жгучие слезы бессилия щипали глаза гэла, он, со стянутыми ремнем руками, не мог даже умереть, защищая друга.
Дэн чиркнул острием клинка сакса по лицу:
— Это — украсит тебя в гробу! — рванул ворот его камзола.