Праздничная пора декабря настала незаметно, пришло непривычно холодное время года – зима. Стёкла в оконных рамах покрываются уникальными произведениями природного искусства. Уже улетели перелётные птицы, выпал первый снег, в темноте
полуденной синевы сверкают огни фонарей, свет из домов и переливающиеся гирлянды встречающих волшебную ночь народных жилищ заполняют все высаженные кустарники перед подъездами. В каждом доме и каждой семье народ по–своему готовится к празднику, который стучит в дверь. Одни провожают старый год, устраивая ему ритуальное прощание, подводя итоги, извиняясь за старые обиды и убираясь, вынося откуда–то взявшиеся вещи мешками, другие готовят множество лакомств, украшают комнаты, делая из кухни венец дизайнерской мысли и иногда загадывают желания. Здесь, в одной тёплой квартире, на просторной, украшенной ёлкой с мишурой кухне, на старой, потрескавшейся советской плите, всего с двумя работающими конфорками, стоит на огне разноцветная узорчатая кастрюлька с маслицем на донышке, ожидает стряпни хозяйской и томно греется. Сказочная пора начинается в некоторых особенных домах накануне, отчего происходят добрые и волшебные происшествия. Оживают неживые вещи – серванты и гостиные стенки общаются о скопившейся пыли и точильщиках, а кухонная утварь, банные вехотки и рушники хозяйничают
с главным распорядителем в просторном помещении, что остаётся на мгновение без людей – домовым. Он, как царь на троне, сидит в прихожей и караулит порядки, при себе поставленные, ни на секунду не отвлекаясь от важной работы. Тем временем, овощи, принесённые с рынков и распродаж, лежат каждый в своей колыбели, пока не услышат чудо тишины.
Вот так, в умиротворённой тишине, из своего бумажного домика вылез вдруг картошка Антошка, покатился по тумбе мимо кастрюльки, которая на плите нежилась, увидел одинокую, пёструю кастрюльку, остановился и спрашивает её:
– Кто–кто в кастрюльке лежит? Кто внутри красной лежит?
Но никто не отозвался из кастрюли, а сама кастрюля была блаженна и не обратила на картошку Антошку внимания. Залез тогда картошка Антошка в кастрюльку и стал один в ней греться–вариться да нежиться в маслице тёплом.
Покатилась вдруг по тумбе, а потом и по плите рядом со старой потёртой кастрюлькой свёкла Фёкла, остановилась рядом с ней и спрашивает:
– Кто–кто в кастрюльке лежит? Кто внутри глубокой лежит? – крикнула настороженно свёкла Фёкла, потянувшись к крышке и вглядываясь в дымок, что из крышки шёл через дырочку подозрительными узорами.
