Вина
Шрифт:
– Здравая мысль! Я даже удивлен, что она пришла в голову не мне.
– Ну так, мы тоже не пальцем деланые! – гордился собой Вихров.
– Не сомневаюсь, но радоваться рано, вся работа впереди. Сегодня же лично просматриваем все сводки за последний месяц, а лучше три, ищем чревоугодие.
– Вот умеешь ты торжественность момента взять и убить!
– Паш, давай серьезнее. Сводки: газеты, новостные паблики, по возможности, форумы. Это первостепенно и никаких молодых, сами. Параллельно, ищем Паншина. В розыск его объявили,
– Я идиот. Кретин! Куриная башка! – неожиданно переменился в настроении Вихров.
Громов изумился такой резкой смене настроения и самокритике, и незамедлительно уточнил у Павла, что привело его к такому «четкому и неопровержимому» выводу.
– Я ни у одного, мать его, человека из этого Тульского села не додумался узнать, были у Паншина навыки стрельбы. Одноклеточный идиот! – не стеснялся в выражениях Павел.
Громов замер от ощущения того, что совершил точно такую же оплошность.
– Черт! И я об этом забыл… – ответил громов.
– Поперлись к черту на куличики! Нихрена никого не нашли, Паншин свалил, информации-ноль. Зато мы, московские индюки, приперлись, узнали все, что можно, кроме нужного! – продолжал самобичевание Павел.
– Ладно, успокойся. Позвоним участковому и попросим обойти деревню, поспрашивать.
– Я позориться не буду, позвоню Любимовой, пусть займется этим.
– Давай я ей позвоню, ты сейчас не в себе. – прервал его Громов.
– Валяй.
Андрей взял у Вихрова номер телефона Веры и набрал.
– Добрый вечер, Вера, Громов беспокоит. Вам удобно говорить?
– Здравствуйте, еще раз, Андрей Юрьевич. Конечно. Что-то случилось?
– Случилось то, что Ваши старшие товарищи совершили, так сказать, оплошность. Дело в том, что мы с Пашей, с Павлом Евгеньевичем, забыли узнать у жителей поселка о том, имел ли Паншин, ну, тот, которого мы подозреваем, отношение к оружию, то есть, было ли оно у него или умел ли он с ним обращаться, как стрелял и прочее.
– Не расстраивайтесь так, я сегодня же вечером свяжусь с участковым поселка, чтобы он завтра опросил жильцов, если нужно, могу сама туда доехать.
– Нет, нет, звонка вполне достаточно. Спасибо. Я Ваш должник, всего доброго. В смысле, до завтра.
– До завтра, товарищ майор.
Громов не понял, волновался он так из-за своей оплошности, коих совершал в работе крайне мало, из-за того, что не привык кого-то просить исправить его ошибку или из-за звонка.
– Ладно, обосрались – да, подмоемся, завтра памперсы купим… Мозги уже кипят, Верунчик все за нами подчистит.
– Я не привык, чтобы исправляли мои ошибки.
– А, ну да, ты же гордый. Гордыня – грех, забыл? Не боись, даже гении ошибаются. – успокоился Вихров и пытался подбодрить товарища.
– Ладно, ищем потенциальную жертву.
– Андрюх, меня дочь у Голдмана ждет,
– Будем на связи.
Павел забрал Аню, она без умолку рассказывала ему о том, как теперь мечтает стать криминалистом, насколько интересна и многогранна эта профессия, какой веселый оказался Марк Давидович, какую книгу он дай ей почитать. Определенно, теперь отговорить девочку от службы в органах было практически невозможно.
Андрей же, молча сел в свою машину, включив классическую музыку, и, наедине с мыслями, поехал домой.
После нескольких часов, проведенных в интернете за поиском статей о происшествиях, которые можно связать с чревоугодием, Андрей заснул, однако ненадолго, его разбудил телефонный звонок.
– Юрич, спишь? Дело на миллион! Мы решили, что преступник хорошо изучает своих жертв, так? Так. Сегодня в мою гениальную голову пришла мысль о газетах, а еще вспомнил про то, что оба убитых рассказывали о себе в интернете, так? Так. Я подумал, почему мы медлим с социальными сетями убитых, один из их подписчиков и есть убийца!
– Ты можешь так не вопить? Ладно я, у тебя ребенок спит. На-минуточку, три часа ночи. – сонным голосом проговорил Громов. – Говори, что нарыл.
– Ой, разворчался. Если ты занят, могу и завтра рассказать, но ты же теперь не уснешь. – ухмельнулся Паша.
– Вот ты, конечно, сволочь, Павел Евгеньевич. Разбудил, еще и издевается. –ответил Андрей.
– Приготовьтесь внимательно впитывать информацию, добытую непосильным трудом гениального сыщика современности Павла Вихрова. Слушаешь? – продолжал ерничать следователь.
– Давай уже, не томи.
– Ладно, думал я, думал. Пришел к выводу, что живые аккаунты, владельцев которых можно вычислить сразу, мы отметаем, убийца слишком аккуратен, чтобы проколоться на такой мелочи. Значит, нам нужны аккаунты, которые не дают никакой информации о том, кто их ведет. Просмотрев, мать его, практически каждый аккаунт, который не идентифицирован, могу сказать, что список заметно сократился. Из тех, которые не идентифицированы, я убрал те, которые ведутся не из нашей области. Восемнадцать человек, которые подписаны и на Ванышеву, и на Сухова. Шестнадцать из них подписаны еще и на Екатерину, которую покалечила Ванышева. Ну как?
– А если наш убийца уже от них отписался и все зря?
– Я, наверное, тебе уже говорил, что умеешь ты всю торжественность момента взять своим занудством и убить! Не ты ли мне доказывал с пеной у рта, что нельзя ничего исключать. Или тебе обидно, что пока ты дрых, дядя Паша на славу поработал?
– Дядя Паша, представляю, какую работу ты провел, но не доверяю я этим мессенджерам, зачем оставлять следы в интернете, я бы на его месте давно отписался бы от убитых.
– Шагать надо в ногу со временем. А может он специально не отписывался, чтобы с нами поиграть!
Конец ознакомительного фрагмента.