Вильгельм
Шрифт:
Я только усмехнулся.
— Вы уже пытались. И не смогли.
После чего открыл портал и ушел, оставив искалеченного оборотня наедине с его болью, двумя заплаканными детьми, целым роем тревожных мыслей и тяжким грузом вины, которая будет преследовать его до самой смерти.
[1] Разновидность диких быков.
Глава 18
Когда уже под утро я вернулся в Даман, то первым же делом обошел наш дом и выяснил, что за три недели моего отсутствия с ним ничего не случилось. Правда, дверь, ведущая из подвала
Кто, кто… Да вот эта костлявая хулиганка, которая сейчас бесшумно следует за мной по пятам, то и дело требовательно тыкаясь носом в ладони. И которая, узнав, что я в беде, осмелилась нарушить прямой приказ, опрометью вылетела из дома, и поскольку появляться в городе я ей запретил, то помчалась прочь именно этим путем. Под землей. Наверняка снося по пути все углы и процарапав себе путь на свободу. И только потом, оказавшись за пределами города, полетела уже во всю свою мертвую прыть.
В принципе, две с половиной недели — нормальный срок, за который существо, не нуждающееся ни в воде, ни в еде, ни в отдыхе, да еще мчась напрямик, вполне способно добраться до Норейских гор. Ни реки, ни болота, ни овраги для нее не препятствие. Она не утонет, не завязнет, не подвернет себе лапу и не остановится, встретив дикого зверя. Да и дороги ей не нужны.
Но вот что удивительно — дом простоял открытым столько времени, почти на границе квартала Бедняков. Большой, пустой и соблазнительно доступный. Но внутри никто так и не побывал. Открытая настежь дверь не соблазнила ни воров, ни случайных гостей. Все вещи в доме оказались на месте. Никто и ничего здесь не тронул. Да и остатки храмового серебра, которое я не счел нужным куда-то спрятать, лежали на прежнем месте.
Пока я приводил себя в порядок, то мысленно воздал должное честности наших соседей, однако когда уже умытый и одетый заглянул в спальню Нардиса, то на несколько мгновений замер.
Все здесь лежало так, как он оставил, собираясь со мной в горы. Аккуратно заправленная постель. Забытый на стуле носок. Раскрытая на середине книга… Внизу, на кухне, громоздились высокой горкой ненужные больше кастрюли. Рядом стояли плошки с крупами. Ждала своего часа чисто вымытая посуда. Но мне все это было без надобности — это Нардис любил готовить. Так что, наверное, все это нужно будет сгрести в одну кучу, покидать в мешок и сегодня же вынести на помойку.
Так странно, что дом, в который мне когда-то нравилось возвращаться, теперь казался холодным и пустым. Казалось бы, какая разница, если здесь, по большому счету, ничего не изменилось? Но присутствие Нардиса странным образом делало его живым. Весь этот шум на кухне, журчание воды по утрам, звуки шагов, зажженный в коридоре светильник… даже забытые где попало вещи привносили в него своеобразный уют.
Но теперь всего этого не было. И, пожалуй, больше не будет. Так что, поймав себя на этой невеселой мысли, я вновь, как и ночью, ощутил острое чувство потери.
К счастью, внезапный стук в дверь избавил меня от необходимости в нем разбираться.
— Мастер Вильгельм? — вежливо поинтересовался стоящий на пороге невзрачно одетый паренек.
Я кивнул.
— Господин Леман сообщает, что у него появилась интересующая вас информация, и приглашает на личную встречу.
— Когда
— Если вам удобно, то завтра после полудня.
— В полночь, сегодня, — сухо сообщил я, после чего паренек заколебался, но все же коротко поклонился.
— Я передам ваши пожелания господину Леману. Ответ будет сегодня к вечеру. И еще…
Он кинул быстрый взгляд куда-то за мою спину.
— Некоторое время назад он выразил некоторую обеспокоенность длительным отсутствием в столице господина Нардиса…
— Господина Нардиса больше нет, — ровно отозвался я. — И я пока не подыскал себе нового помощника. Поэтому в ближайшее время все дела мне придется вести самому.
— Очень жаль, что у вас возникли трудности. Должен также сообщить, что за время вашего отсутствия домом несколько раз интересовались посторонние люди, но господин Леман посчитал их интерес излишне назойливым, поэтому с его позволения мы позаботились о сохранности вашего имущества.
Ах вот почему за три недели нас так никто и не обокрал…
— Передайте господину Леману мою признательность. Это было очень любезно с его стороны.
Паренек еще раз молча поклонился и ушел, а я закрыл дверь и, оттолкнув настойчиво лезущую под руки гончую, принялся за уборку — время до вечера нужно было чем-то занять.
В гостях у Лемана я побывал той же ночью.
Как оказалось, со времени нашей прошлой встречи он честно отработал аванс и нашел человека, который в теории мог бы разобраться в найденных мною символах.
Когда я пришел, в знакомом кабинете меня дожидались четверо: сам Леман, его правая рука Нум, неизменно сидящий в кресле колдун, а рядом с ним… правда, уже на обычном стуле… находился скрюченный, сгорбленный, сморщенный и вообще непонятно как еще не развалившийся на части старик, который при виде меня заинтересованно двинул кустистыми бровями.
— Вильгельм, это нэл[1] Тарио, — представил гостя хозяин дома, когда мы обменялись коротким приветствием. — Нэл Тарио, это человек, по просьбе которого вас привезли в Даман.
— Кхе-кхе, — странно закашлялся гость. — Когда вы сказали, что у заказчика нестандартная внешность, признаться, я не совсем поверил… однако если молодой человек согласен меня выслушать, то, возможно, мы договоримся.
Как вскоре выяснилось, нэл Тарио, хоть и не был одаренным, когда-то давно имел честь преподавать в единственной на всю империю Академии колдунов, ведьмаков и магов. Его предметом являлась история магии, которую большинство студентов, как следовало догадаться, страшно не любили. При этом, будучи известным историком и весьма уважаемым человеком, нэл Тарио имел доступ не только во все столичные архивы, но и сам их когда-то составлял, особенно увлекаясь древнейшими временами и всем, что их касалось хотя бы косвенно.
— Знаки, которые мне передали, определенно ведьминские, — сообщил старик, моментально приковав к себе мое внимание. — Четыре из них мне хорошо знакомы. Это элементы защиты, символизирующие единство четырех стихий. По поводу остальных точно не скажу, в моих исследованиях такие еще не встречались. Но часть из них, пусть и видоизменившись, так или иначе все равно перекочевала в некоторые разделы современной магической науки. А следовательно, их предназначение с высокой долей вероятности можно будет установить.