Вильгельм
Шрифт:
Бум-с!
Здоровяк грохнулся обратно на пол, вдобавок звучно треснувшись затылком о доски. Тогда как я подчеркнуто медленно выпрямился. Так же медленно повернулся. И, увидев обращенные в мою сторону недоверчиво-настороженные взгляды от почти двух десятков рослых, ощетинившихся оружием мужиков, подчеркнуто спокойно отряхнул ладони.
— Добрый вечер, господа. К сожалению, ваш коллега оказался не в состоянии мне помочь, но возможно, кто-то другой соблаговолит взять на себя этот нелегкий труд?
— Мочи его! — вместо ответа гаркнул один из них сорванным голосом, после чего в мою сторону сорвалось сразу несколько
[1] Имперская служба безопасности.
Глава 10
Признаться, убийство разумных никогда не вызывало во мне бурного отклика. Первое время отнятие чужих жизней вообще меня не трогало. Я делал это, потому что иначе не получалось. Да и потом, сколько я ни прислушивался, ни разу этот процесс не доставил мне положительных эмоций. Ни радости, ни удовлетворения от мысли, что я способен властвовать над чужими судьбами… Впрочем, отвращения я тоже не испытывал, поэтому делал лишь то, что считал полезным лично для себя, и исходил исключительно из соображений собственной выгоды.
Скажем, вот сейчас никакой пользы от смерти нападавших я не усматривал. Тогда как живые они, напротив, могли еще пригодиться. Сугубо поэтому я промчался вдоль стен гораздо медленнее, чем мог бы, с легкостью увернулся от брошенных в меня клинков и арбалетных болтов. А вместо того, чтобы без затей поотрывать горе-стрелкам головы, обошелся тем, что сломал кому руки, кому ноги, кому спину, а самых опасных просто аккуратно приложил затылком об пол.
Когда я вернулся в исходную точку и совершил ненужный моему телу, но ставший уже привычным вдох, в зале не осталось ни одного дееспособного человека. Большинство смирно лежали, не порываясь больше швырнуть в меня чем-нибудь острым. Те же, кому повезло меньше, с руганью катались по полу, пытались куда-то ползти, что-то делать, тщетно старались сжать изувеченные пальцы вокруг рукояти ножа, а самые упрямые еще и сверлили меня бешеными взглядами, обещая страшные муки за то, что я их покалечил.
Ну как покалечил… совсем уж тяжелых травм я никому не нанес, так что среднему по уровню целителю тут работы всего на пару часов. А вот больно им было совершенно заслуженно. Зато и шума они производили ровно столько, чтобы наверху наконец-то хлопнула дверь, а затем послышались быстрые уверенные шаги.
— Дариан, что тут у вас?.. — Когда я посмотрел в сторону ведущей наверх лестницы, говоривший осекся и, умудрившись всего за несколько мгновений охватить глазами переполненный калеками зал, с достойной уважения скоростью определил виновника случившегося безобразия.
— Кто ты? — неестественно ровно осведомился он, ни на миг не усомнившись в том, что все правильно понял. И что валяющиеся на полу люди — это моих рук дело.
Приятно иметь дело с умными людьми, правда? А очень умным даже объяснять ничего не нужно — сами до всего додумаются.
— Добрый вечер, — счел нужным проявить вежливость я и повторил то, что уже говорил громиле на входе: — Я пришел за своими вещами.
Мужик даже глазом не моргнул.
— Что за вещи?
— Не далее как вчера ночью с одного из кладбищ этого города было незаконно вынесено шестнадцать
— Почему ты? — едва заметно напрягся собеседник.
Браво. Отличная выдержка. Но все же физиономию можно было сделать и попроще.
— Вы ждали кого-нибудь еще? — все с той же убийственной вежливостью поинтересовался я.
— Возможно. Правда, полагали, что придет кто-то… постарше.
Я улыбнулся.
— Для «кого-то постарше» вы недостаточно нагрешили. Пока наш человек жив, поводов для вражды у нас нет.
— У кого это «у вас»? — еще больше насторожился незнакомец.
Ну я да Мор… вот они «мы». Во время вынужденного ожидания у меня было достаточно времени все обдумать, и я пришел к выводу, что будет намного проще, если местное руководство сделает нужные выводы и примет меня не за простого сопляка, а за представителя гораздо более серьезной структуры, которая в глазах местного криминального сообщества будет иметь хоть какой-то вес.
Сообщества, правда, пока не существует. Я, можно сказать, единственный его представитель, но какие наши годы? Сделаем. Штаб-квартира на примете уже есть. Места для размещения там достаточно. Выходы на поверхность тоже не проблема. Да и честно добытое серебро (а в перспективе не только его) все равно нужно будет через кого-то сбывать.
Почему бы и не через этих господ?
— Мелкий ублюдок! — вдруг прошипел кто-то из пострадавших от моих рук громил.
Я изобразил самую кроткую из своих улыбок и, подойдя к грубияну, пинком его вырубил. Заодно вышиб и пару-тройку ненужных зубов, а потом вполголоса заметил:
— Вежливость — это привилегия, от который вы отказались. Поэтому следующему, кто захочет проверить границы моего терпения, я вырву язык. А потом начну отрывать головы.
И знаете что? Случилось чудо — меня услышали. И после этого мне в спину больше не прилетело ни одного бранного слова.
— Поговорим? — предложил я, когда добрался до лестницы.
Мужчина, поколебавшись, кивнул и, пока я шел, очень внимательно следил за каждым моим шагом, а я, соответственно, так же внимательно изучал его.
С виду мужик как мужик. Среднего роста. Среднего сложения. Не старый и не молодой. Темные волосы, ничем не примечательное лицо, светлая кожа, острый нос с горбинкой… Пожалуй, встреть такого на улице, и взгляд на нем не задержится, потому что ничего особенного в нем не было. Даже оделся он в невзрачные серые одежды. А единственное, что выдавало в нем не простого работягу, — это на редкость острый взгляд и умение держать лицо даже при виде такого странного собеседника, как маленький мальчик с навыками наемного убийцы.
— Прошу, — сделал приглашающий жест мужик, когда мы поравнялись.
Я молча проследовал дальше по коридору, сделав вид, что не замечаю настороженных взглядов четырех верзил у окна. Спокойно миновал три одинаковых по виду закрытых двери, за одной из которых благополучно дрых один из двух находящихся в здании одаренных. Добрался до четвертой, за которой находилось два человека, включая второго одаренного, и остановился.
Мужик, бросив на меня быстрый взгляд, открыл дверь и, ловко проскользнув внутрь первым, все тем же ровным голосом сообщил: