Виктор
Шрифт:
Полицейские были мертвы. Раны Виктора не были смертельными, но требовали к себе внимания. Вот только времени на перевязку у него не было.
Ланье стоял у подножия лестницы. Его подбородок трясся мелкой дрожью.
– Месье Григорьев, вы… как я счастлив… они… я даже не смог… не дали… я хотел… а потом, – забормотал он, увидев Виктора с пистолетом инспектора в руке. – Месье Григорьев, да вы ранены! – всплеснул он руками по-бабьи. – Может, давайте я за врачом… я мигом.
– Стоять! – рявкнул на него Виктор.
Ланье как стоял, так и застыл на
– Вы приготовили деньги? – спросил Виктор.
– Да, конечно, как вы и просили.
– Давайте сюда.
– Сейчас… – Ланье метнулся к кабинету.
– Не так быстро, – осадил его Виктор. – Медленно, чтобы я видел тебя и твои руки.
– Как вам будет угодно…
Открыв ящик стола, Ланье достал пачку денег.
– Вот…
Виктор сунул деньги в карман.
– Кто приказал меня сдать? – спросил он.
– Я не понимаю…
Виктор выстрелил. Пуля вошла в пол в сантиметре от ноги Ланье.
– Хотите остаться калекой? – спросил Виктор.
– Нет, месье Григорьев, не стреляйте, прошу вас.
– Тогда говори.
– Это всё ваша жена.
– Что?!!
– Две недели назад я получил от неё письмо, в котором она приказывала мне в случае вашего появления немедленно сообщить о вас инспектору Додвену. Я лишь выполнял приказ.
Виктор нажал на спусковой крючок. Пуля вошла в голову Ланье чуть выше переносицы.
Улица встретила Виктора дождём и холодным порывистым ветром. Это было вторым подарком судьбы. Дождь смывал следы крови, которые оставались после Виктора на мостовой, а холод и ветер позволяли ему дольше оставаться в сознании. Виктор чувствовал, что без врача ему не обойтись, но он никого больше не знал в Булони, к тому же убийство двоих полицейских вряд ли здесь приняли бы за простительную шалость.
Виктор был на грани обморока, когда после очередного поворота улица вывела его к городскому парку. Там, среди деревьев, стояла та самая католическая церковь, которая так сильно поразила его в Лондоне.
«Это конец! Я либо умер, либо свалился где-нибудь от потери крови, и теперь брежу и галлюцинирую перед смертью», – подумал Виктор.
29
Луна была огромной и висела необыкновенно низко. Казалось, что её можно достать рукой с вершины растущего неподалёку дерева, хотя самой луны видно не было. Её скрывали кипящие потоки лунного света, похожие на серебристый жидкий туман. Кипящий свет стекал с луны в огромный бассейн из белого мрамора, где и продолжал кипеть присущим только ему холодным кипением.
В двух шагах от бассейна на живописной лужайке расположилась группа молодых женщин. Они были обнажены, и бурлящее лунное сияние подчеркивало красоту их совершенных тел. Они смеялись, танцевали, пили лунный свет из серебряных кубков, который черпали прямо из бассейна. При этом их нагота была совершенно естественной и уместной в этом сказочном месте настолько, что Виктору стало не по себе из-за того, что он был одет.
Увидев Виктора, две женщины
– Пей, – властно сказала она Виктору.
Виктор пригубил лунный свет, и его рот наполнился множеством миниатюрных пузырьков чистой энергии. Это ощущение было настолько прекрасным и одновременно непривычным, что Виктор замер с полным бокалом в руке.
– Пей до дна, – приказала рыжая красавица, видя нерешительность Виктора.
Он повиновался.
Лунный свет сразу же ударил в голову. Он пьянил, придавал силы, делал ясными многие непонятные ранее вещи. Воображение работало настолько великолепно, что Виктор ясно, как наяву увидел удивительную многомерную головоломку-мозаику, центральной фигурой которой было Зеркало. И Виктору с Джеймсом и Жозефиной предстояло её собрать, воплотить в жизнь этот поистине грандиозный замысел Пророка. Но когда сам замысел уже готов был открыться Виктору, рыжая красавица толкнула его в бассейн.
– Тебе пора. Зеркало ждёт, – сказала она на прощание.
Виктор открыл глаза. Он лежал на узкой кровати в маленькой комнате в мансарде. На нём была чистая пижама, – она была слишком короткой, и Виктор выглядел в ней презабавно, – а раны перевязаны чистыми бинтами. Он был жив, он не был в тюрьме и чувствовал себя вполне сносно. От этого настроение Виктора поднялось на такие высоты, где обычно летают одни лишь орлы.
Виктор встал с кровати. От слабости закружилась голова, а раны ответили болью, но это уже было ерундой. Одежду он не нашёл, поэтому решил отправиться на разведку прямо в пижаме.
Он вышел из комнаты, пошёл по коридору и спустился вниз по лестнице на первый этаж. Роль второго этажа играла мансарда. Хозяина дома он застал за едой.
– Доброе утро, месье, – сказал он Виктору. – Рад, что вам уже лучше. Присоединяйтесь к моей скромной трапезе.
Увидев хозяина дома, Виктор остолбенел. Это был священник, тот самый священник, которого он увидел в католической церкви в Лондоне.
– Этого не может быть! – вырвалось у Виктора.
– Что с вами, сын мой? – спросил священник, удивлённый реакцией Виктора.
Позабыв даже о своём ранении, Виктор бросился из дома, но, потеряв равновесие, сильно ударился плечом о косяк двери. Боль немного привела его в чувство, но то, что он увидел, выйдя из дома священника, заставило его усомниться в том, что он находится в здравом уме. Дом священника стоял рядом с церковью, с той самой церковью, которую Виктор видел в Лондоне. Виктор сел на ступеньки дома и схватился руками за голову. Его сознание отказывалось принимать происходящее.
– Что тебя так поразило, сын мой? – услышал он голос священника.