Викки
Шрифт:
— И тогда мы бы никогда не познакомились, — продолжила Викки.
— «Абсолютно верно, мисс Сен-Клер, но все же попрошу вас держаться прямо и не кривить губы»! — Дарси довольно хихикнула, когда Викки засмеялась. — Признаться, и я не избалована подружками. При одном упоминании обо мне все эти пай-девочки шарахаются и крестятся. А что, разве мы не славная пара? Дуэт неприкасаемых, если выражаться красиво. У меня — своя репутация, у тебя… Ну, ты — Сен-Клер! С тебя не спускают глаз, копируют твою манеру речи и все такое прочее. Но если бы тебе хоть разочек вырваться на волю — ты бы поняла,
К счастью для Викки, прозвенел звонок на урок и она получила повод замять этот неприятный для нее разговор. Выбросив в мусорный контейнер бумажный стаканчик и остатки бутерброда, Викки направилась в сторону школы, тревожно размышляя о том, не зря ли она показала Дарси эти фотографии. А впрочем, если ты не можешь доверять лучшей подруге — кому тогда вообще доверять на этом свете?
Неделей позже Викки подслушала разговор, перевернувший ее жизнь.
Еще раньше, в канун семнадцатилетия, она почувствовала, что отношение к ней деда меняется.
Нет, он оставался таким же строгим, но с недавних пор вменил ей в обязанность присутствовать на званых обедах, в то время как раньше по приезде гостей ей не разрешалось выходить из своей комнаты, куда слуга на подносе приносил еду. Правда, теперь после ухода гостей следовал придирчивый разбор вечера, каждая оплошность ставилась Викки в вину, а в заключение следовала одна и та же сентенция о высоких обязанностях, которые налагает на нее фамилия Сен-Клер. Викки же старалась как могла, хотя и понимала, что в любом случае дед останется ею недоволен.
Спустя еще какое-то время в его разговорах с внучкой все чаще стало всплывать имя одного из начинающих адвокатов. Поскольку Эрл Сен-Клер ничего не делал просто так, Викки насторожилась.
Конечно, ей не надо было объяснять, кто такой Гэри Уисдом, — этот человек был частым гостем в их доме. Откровенно говоря, он ей не нравился. Сам получивший отсрочку от призыва в армию по причине некоей «травмы вследствие игры в регби», он тем не менее обожал клеймить «симулянтов», и «трусов», уклоняющихся от своего патриотического долга перед страной, ведущей великую войну. По мнению Викки, такая запальчивость со стороны человека, прекрасно сознающего, что ему не грозит отправка на Тихоокеанский фронт, была по меньшей мере неприличной.
Хлипкого сложения, с длинным узким носом и подслеповатыми глазками-букашками, он напоминал ей борзую из дедушкиной псарни: такой же противоестественно длинный и вечно что-то вынюхивающий. Еще она находила его занудным и скучным, но внешне держалась по отношению к Гэри любезно — ведь дед благоволил своему молодому коллеге, именуя его «восходящей звездой корпоративного права».
В этот день Викки беспокойно бродила по своей комнате, останавливаясь у шкафа, чтобы рассеянно взглянуть на обширную коллекцию кубков, полученных ею на различных конноспортивных состязаниях. Рядом, за стеклом, красовалось собрание старинных кукол; когда-то они принадлежали ее прабабушке, и маленькой Викки запрещалось даже прикасаться к ним до тех пор, пока она не повзрослеет и не станет достаточно «ответственной». Но когда такой момент настал, Викки уже успела утратить всякий интерес
«Гэри Уисдом, Гэри Уисдом! — думала она. — Дело вовсе не в этом зануде — дело в деде и в моей полной зависимости от этого властного предка». Всякий раз к приезду Гэри ей надлежало привести себя в порядок: одеться должным образом — в длинную юбку и белую шелковую блузку, ее неизменный наряд для званых ужинов. Еще надо было как можно проще и аккуратнее причесать волосы, а при выходе из школы успеть стереть губную помаду, которой она подводила губы, как только шофер Джонсон ссаживал ее у старинных дверей Кейбота.
А затем она весь длинный вечер молча слушала напыщенные разговоры деда и Гэри, вертевшиеся вокруг двух тем — права и войны на Тихом океане, пока ей не разрешалось покинуть гостя и удалиться в свою комнату.
Почему же она не может отделаться от мыслей о Гэри Уисдоме, когда ей не дает покоя совсем другое — предложение Дарси организовать для нее свидание с одним из своих знакомых?
«Я тут какое-то время встречаюсь с одним классным парнем, и у него есть друг, который хотел бы встречаться с тобой. Они приглашают нас вечером в пятницу где-нибудь поужинать, а потом сходить в кино. Как тебе такая идея, Викки?»
«Ты же понимаешь, что ничего не выйдет. А кто все-таки этот твой парень? Мальчишка из сэнсановской школы?»
«Упаси Господь! Он уже лет сто как не ходит в школу. А познакомилась я с ним… в общем, через одну приятельницу. Ты пойми, если ты не пойдешь, то испортишь все дело. Отец до сих пор на меня злится после того, как я растратила деньги, которые мать дала мне на покупки. Я отныне, считай, под арестом. Никаких свиданий, никаких кино — на целый месяц, можешь себе представить? А если ты остановишься у нас на ночь и скажешь, что жить не можешь без какого-нибудь там кино, он меня не то что выпустит из дома — он сам предложит свою машину. Всем известно, какая ты пуританка и недотрога, а кроме того, отец не упустит случая подлизаться к твоему деду. Ну что, согласна?»
Викки, конечно, сказала, что ничего не получится, но ей пришлось преодолеть сильнейшее искушение. В конце концов, она была достаточно взрослой, чтобы поужинать в ресторане с мужчиной или сходить с ним в кино. В принципе, было бы здорово иметь хорошего друга на стороне — на всякий случай…
Спохватившись, Викки строго отчитала себя. Нет, не стоит и мечтать о чем-либо подобном. Если дед прознает, то его ярости не будет предела. За разбитый бокал или опоздание на одну минуту он мог сразу же уволить слугу, а если ему станет известно, что она солгала, он вообще замурует Викки в ее комнате до совершеннолетия.
Была еще одна причина, по которой Викки отвергла предложение Дарси. Свидание с неизвестным парнем… было в этом, как бы это сказать… косвенное признание неспособности самой найти себе друга…
Порыв сквозняка надул пузырем тонкие гардины, и Викки спохватилась, что уже поздно. Переодевшись для ужина, она решила, что еще успеет навестить щенков, которых принесла позавчера призовая борзая.
Проходя мимо спальни бабушки, она услышала, как голос деда произнес ее, Викки, имя. Тут уж Викки не могла не остановиться.