Викинги
Шрифт:
Старческий палец двигался вдоль изгибов рисунка змеи, выбитого на каменной плите. Иногда он почти останавливался, потом бежал дальше еще быстрее. Иногда возвращался назад, как бы подчеркивая некоторые слова и знаки.
— Видишь, Скирнир? — сказал довольный старик. — Наши предки имели мудрость выбить для вечности законы нашего народа. И прежде всего — на этих священных камнях, растущих из чрева земли.
По всей плите вилась огромная змея, и все ее тело, как чешуя, покрывал долгий ряд рун. Старому Сверре никогда не надоедало глядеть на этот памятник знаний и мудрости его предков. Каждый знак, написанный
— И что же означают эти руны? — спросил Скирнир не без раздражения. — Тут есть тот замечательный закон, о котором ты мне толковал?
— Хи-хи-хи, — рассмеялся Сверре слабым голоском. — За что люблю тебя, Скирнир Рыжий, — ты не утратил ни одного из пороков, в которых упрекают наш народ. Ты упрям, как осел, зол, как бешеный пес, и нетерпелив, как жеребец перед случкой. Такие люди, как ты, напоминают нашим, каковы они на самом деле. Даже боги должны быть тебе благодарны за то, что ты для них делаешь. Ладно, я отвлекся.
Сверре опять подошел к каменной змее. Он прищурился сперва немного, потом сильнее и, наконец, совсем закрыл глаза. Потом начал что-то шептать…
— Чтобы вернуть порядок в мире, пойди на последнюю жертву. Вождь должен быть принесен к алтарю Тора и там пролить свою кровь. Тогда все встанет на место на земле и в преисподней.
Скирнир внимательно выслушал слова старого Сверре. Он еще немного подумал, но мог обойтись и без этого. Он и так хорошо понял смысл закона, дошедшего из глубины столетий, из дремучих чащ Норвегии.
— Последняя жертва? — переспросил он. — Стало быть, в жертву должно принести вождя. Он будет довольно наказан за измену, если напоит своей кровью Молот непобедимого Тора.
— Это я и говорю, — лукаво ответил Сверре. — Ты истый викинг, Скирнир. Да, ты упрям, жесток и нетерпелив, но когда с тобой говорят предки, ты умеешь слушать и ждать. Это и есть тот самый закон, который позволит нам отвратить бедственный жребий от нашего народа. Он дает нам ключ к порядку против хаоса.
Рыжий гигант задумчиво погладил бороду. Он решился.
— Я знаю, о чем ты думаешь, Скирнир, — сказал старый мудрец. — Но будь осторожен. В этом законе нигде не сказано, что боги будут хранить тебя. Никто не знает причин их поступков, и никому отчета они не дают.
— Не бойся, — ответил богатырь, встав у порога хижины Сверре Премудрого, — тебя никто не тронет. Ты сделал свое дело законника, и о нашей встрече никто не узнает. Но каменная змея будет разящим орудием моего мщения и торжества богов!
Скирнир поворотился спиной к старику, но тот еще его окликнул:
— Скирнир, подожди!
— Что такое?
— Не хочешь ли поглядеть на мою книгу? Я уже почти закончил работу, о который ты просил меня.
Скирнир снова закрыл дверь. Он явно не ожидал того, что сказал ему Сверре.
— Почти закончил? — радостно воскликнул он. — Но как это может быть? Ведь
— В мои годы сон нейдет, — ответил Сверре, прибедняясь.
Он подошел к деревянному пюпитру, іїа котором лежал
толстый том, переплетенный в кожу, с трудом поднял этот том и показал своему гостю.
— Вот книга — другой такой нет, — проговорил он с гордостью. — Скоро у тебя будет единственное на всей земле Евангелие, написанное рунами.
— Потрясающе! — сказал Скирнир, осторожно перелистывая страницу за страницей. — И тогда все эти евангелисты, что разнесли ложь о сыне плотника, будут в нашей власти. Магия рун навеки покончит с баснями Евангелий…
— Погоди, викинг, погоди! — хрипло воскликнул старик. — Не такое простое у нас дело. Это правда, мы можем полагаться на волшебную силу рун, но прибегать к этой магии надо с умом и с большой осторожностью. Иначе она может обернуться против нас. Не забывай: власть рун безгранична. Она позволяет нам раскрывать глубокие тайны, предохраняться от них, даже обращать в ничто. Но постепенно и осторожно.
Скирнир слушал законника, но невольно продолжал читать страницы, покрытые письменами викингов. К собственному удивлению, эти постыдные слова теперь его изумляли. Подобные письменам на длинной каменной змее, они перетекали со страницы на страницу, повествуя о нагом боге, пригвожденном к кресту, который имел слабость думать, что способен противостоять могучим владыкам Ас-гарда и Митгарда.
— Торопись, Сверре, — сказал богатырь, осторожно закрывая книгу. — Твоя работа очень нужна нам. Наконец-то мы сокрушим их кумиры и заставим почтить наших богов как они того заслуживают. Я горжусь тобой!
Закрыв дверь за рыжим гигантом, Сверре еще раз тихонько хихикнул. Он с гордостью посмотрел на Евангелие, лежащее на пюпитре, и подумал: если позволят глаза, надо сейчас же переписывать дальше.
Книга пятнадцатая
Как проклинал он море, пока доплыл! Лорд Гарольд всегда ненавидел разнузданные валы, дикие водовороты, брызги соленой воды в лицо, а главное — ужасное чувство, когда корабль подкидывает на волне и твой желудок подкатывает к горлу. Он был из тех людей, которые считают так: для суши созданы одни, для моря — другие. И Гарольд раз навсегда выбрал сушу.
Слава Богу, когда приставали к нормандскому берегу, море стихло. И разбойников на большой дороге, пока лорд Гарольд скакал во весь опор к замку герцога Рольфа, которого здесь кое-кто называл Роллоном, бояться тоже не приходилось.
Поручение ему было отдано четко. Его никто никак не должен был увидеть — все надо было делать в совершенной тайне. К счастью, он мог полагаться на помощь двух посланцев герцога: они вели его лугами, в стороне от слишком оживленных дорог.
Когда их маленький отряд добрался до жилища Рольфа, Гарольд не мог скрыть изумления. Замок герцога Нормандского только назывался замком. Правда, он был укреплен и мог выдержать неприятельский приступ, но в прочем ничем не отличался от большого крестьянского двора. Был только один признак, что здесь живет сеньор: штандарты, полоскавшиеся, на ветру, да еще узор на деревянных столбах говорил о викингском происхождении здешнего народа.