Викинг
Шрифт:
Виктор снова вздохнул и сердце его вновь сжалось от сострадания к этой гордой женщине.
– Дорогая моя, неужели ты думаешь всерьез, что ты мне нужна только ради мира? Я занимаюсь с тобой любовью, потому что люблю тебя и хочу тебя! А если наш ребенок еще и мир поможет установить, – это же будет замечательно! – Рейна по-прежнему молчала. И тогда он приподняв ее голову за подбородок, заглянул в блестящие, смущенные глаза. – Понимаешь, малышка. Я только хочу, чтобы мы с тобой стали как можно ближе друг к другу. Разве ты думаешь, что ребенок не сможет нас сблизить? Ее взгляд потемнел от горечи:
– Ребенок, который остановит войну…! Он мягко
– Нет… Это будет ребенок, который принесет нам счастье.
Она по-прежнему молчала.
– Неужели ты не хочешь иметь от меня ребенка? – в отчаянии спросил Виктор.
Бросив на него короткий взгляд, она закусила нижнюю губу и немного помолчав, ответила:
– Если бы мы с тобой жили не тут, а где-нибудь далеко-далеко, и если бы не существовало этой вражды и мы не были бы врагами, тогда, возможно, я бы хотела родить от тебя ребенка. Но это был бы ребенок только мой и твой.
Он обнял жену, поцеловал ее в лоб:
– Я думаю, что у нас будет когда-нибудь такая возможность, Рейна и может быть, мы сумеем добиться этого, когда окончится война!
Рейна подошла к очагу, присела рядом с лисицей, мирно задремавшей в своем одеяле, и стала смотреть на огонь. Виктор подошел к ней, обнял за плечи, а когда она не отстранилась, прижал к себе и тихо спросил:
– Хочешь, чтобы я ушел?
Женщина промолчала и только вздрогнула, почувствовав, как широкая, сильная мужская ладонь легла ей на грудь, да в висках гулко застучала кровь. Рейна услышала глуховатый от сдерживаемого желания голос мужа.
– Рейна, пожалуйста, скажи мне правду. Ты хочешь, чтобы я ушел? Потому что если я останусь…
– Я хочу вновь испытать то наслаждение, которое всегда испытываю с тобой, – тихо призналась она. – Но я не желаю быть для тебя орудием установления мира.
– Девочка моя, – улыбнулся он, – да когда я с тобой, я меньше всего думаю о мире и о других людях!
– Не знаю…
Тогда Виктор повернул Рейну лицом к себе и вдруг спросил:
– Послушай, а что если я тебе доставлю наслаждение, о котором ты говоришь, но несколько иначе, чтобы ты не боялась, что у тебя будет ребенок? Тогда ты поверишь, что для меня важнее всего ты сама, твои чувства и твоя любовь?
Рейна почувствовала, как у нее запылали щеки.
– Я не знаю о чем ты говоришь, – прошептала она.
Но Виктор знал, сама мысль о том, что он может сейчас сделать для любимой женщины все сильнее возбуждала его и он еще настойчивее сказал:
– Я покажу тебе, девочка моя. Думаю, ты все же права. Я должен любить тебя просто потому, что ты – это ты. И я хочу тебя, хочу чтобы тебе было хорошо, и это важнее для меня, чем собственное удовольствие, поверь мне, я смогу тебе это сделать, доказать.
– Но как?
Он посмотрел на ее похорошевшее от волнения лицо.
– Увидишь… Ты только доверься мне, ладно? Она на мгновение заколебалась, а потом еле слышно выдохнула:
– Да!
Тогда пойдем со мной.
Смущенная и заинтересованная, Рейна подала ему руку и Виктор повел ее к супружескому ложу. Острый приступ желания охватил Рейну, сжал грудь, когда его сильное, большое тело накрыло ее. Долго, целую вечность, он только перебирал ее волосы и смотрел ей в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Она не могла долго вынести этого страстного призывного взгляда и отвела глаза. Однако, в ту же секунду Виктор повернул ее лицо к себе, заставляя посмотреть на него. Рейна взмолилась:
– Виктор, пожалуйста…
– Нет! –
– Почему?! – закричала она в отчаянии.
– Потому что это часть нашей игры.
Рейна попыталась отвести глаза в сторону, однако, пальцы Виктора прикоснулись к ее подбородку и вновь повернули ее лицо. Рейна оказалась опять во власти его колдовских, немыслимо синих глаз. Она порывисто задышала, его лицо стало приближаться и, наконец, их губы соприкоснулись. У женщины было такое чувство, будто в нее капля за каплей вливают расплавленный металл, и ее тело сильнее и сильнее охватывает пламя. Снова и снова с непередаваемой нежностью он целовал ее, и от этой нежности у Рейны словно разрывалась грудь. Казалось, что наступил предел ее терпению: ей не хватало воздуха. И вдруг в этот самый момент поцелуй превратился из нежного и трепетного в жаркий и страстный, почти грубый. Это новое ощущение оказалось таким потрясающим! Женщину охватила волна чувственного наслаждения. Она вздрогнув, застонала. Однако, оказалось, что эта сладкая пытка еще только началась. Оторвавшись от ее губ, Виктор рывком распахнул платье жены, обнажая ее грудь. И вновь несколько мгновений мужчина ничего не делал, только смотрел на эти нежные, волнующиеся под его взглядом полушария.
Рейна почувствовала, что ее тело буквально разгорается от его страстного, нетерпеливого взгляда. И еще она почувствовала, как у нее болезненно набухают соски. Но от этого чувства ей было скорее не больно, а очень и очень хорошо. Ей захотелось, чтобы муж прикоснулся к ней, ее телу. Она выдохнула:
– Пожалуйста… о… пожалуйста!..
И не в силах продолжать, просто притянула его лицо к своей груди. Виктор чуть не задохнулся от наслаждения. Как голодный младенец, он прильнул к ней и жадно стал сосать, покусывать и легонько дуть на нежные, тугие, словно спелые виноградины, соски. Рейна впилась пальцами в его плечи, почти не владея собой. Виктор улыбнулся и начал поднимать ей платье. Однако рука Рейны остановила его. Она удивленно посмотрела на него, не понимая, чем то, что он сейчас с нею делал отличается от вчерашних любовных услад. Виктор тихонько засмеялся над ее неуверенностью и легонько дунул на разгоряченную щеку жены.
– Ну хорошо, детка, сделай это сама. Подними свое платье.
– Ты хочешь меня взять? – спросила она, умирая от наслаждения.
– Нет, я хочу доставить тебе удовольствие!
Она заколебалась, все еще не зная, можно ли ему верить. Как он собирается выполнить свое обещание!? Но его терпение, влюбленный взгляд, его нежные ласки ослабили ее тревогу. Дрожащими руками она потянула платье вверх, открывая свои чуть прохладные, трепещущие бедра. Он положил ладонь на шелковистую, нежную кожу и прошептал:
– Нет, подними платье повыше, до пояса.
Затаив дыхание Рейна выполнила приказ мужа. Он положил свою горячую широкую ладонь на холм внизу живота. Рейна судорожно вздохнула, напряглась, чувствуя как мужские пальцы, осторожно перебирая волоски на ее лоне, медленно двинулись вниз.
– А теперь раздвинь ноги, – услышала она горячий шепот мужа.
– Зачем?
– Я буду смотреть на тебя: это часть нашей игры, часть нашего колдовского действа.
Слова Виктора, в особенности мысль о том, что вот сейчас через мгновенье он сможет взглянуть на нее обнаженное тело, была такой волнующей и, к ее удивлению, желанной, что Рейна только тихо застонала. Она медленно развела ноги в стороны, согнув их в коленях.