Викинг
Шрифт:
Матросы увидели приближающуюся Бретту и стали оживленно готовиться к поднятию якоря. С борта был переброшен на берег веревочный трап, возле которого стоял один из матросов.
Бретта грубо толкнула Фиону в ледяную воду и приказала:
— Поднимайся на борт!
— Нет! — воспротивилась Фиона. — Я больше не нужна тебе. Удирай, если сможешь.
Бретта оценила мудрость последнего замечания Фионы. Ей действительно нужно было поторапливаться. — Да, ты и впрямь не нужна мне больше, — согласилась Бретта. — Но не оставлять же тебя Торну, ведьма.
Торн выскочил из леса на берег
— Не-е-ет! — вырвался из его груди оглушительный отчаянный крик.
От неожиданности Бретта вздрогнула, и этого мгновения хватило Фионе, чтобы вырваться из ее рук. Она освободилась резким рывком и, ни секунды не колеблясь, ринулась с головой в ледяную черную воду.
Вода обожгла Фиону холодом, но она же помогла ей прийти в себя. Мгновенно сообразив, в чем ее спасение, Фиона набрала в грудь воздуха и нырнула, стараясь отплыть под водой как можно дальше от борта драккара. Когда же Фиона вновь очутилась на поверхности, она увидела, как Бретта быстро взбегает по трапу на борт и судно тут же отчаливает, скользя к выходу в море. Гребцы налегали на весла, помогая попутному ветру.
Уходящий в море драккар — последнее, что успела увидеть Фиона. Намокшая одежда потянула ко дну, и голова ее вновь ушла под воду.
Торн подбежал к берегу. Он лихорадочно всматривался в черную, тяжелую, как свинец, воду, пытаясь отыскать в ней свою любимую. Он знал, что никто не способен долго выжить в такой ледяной воде — ни один даже самый лучший пловец.
Внезапно он увидел платье Фионы, мелькнувшее перед тем, как навсегда скрыться в пучине. В одно мгновение Торн кинул в песок свою кольчугу и оружие. Оставшись в одной нательной рубахе, он, не раздумывая, бросился в воду и быстро поплыл к тому месту, где в последний раз видел Фиону.
«Спаси ее!» — вновь и вновь молился он своим богам, рассекая мощными гребками ледяную воду фьорда. Холод понемногу сковывал его могучее тело. Торн уже не надеялся на то, что Фиона сможет еще хоть раз вынырнуть на поверхность.
В эту роковую минуту он, разуверившись в своих богах, обратился с мольбой к богу Фионы, поклявшись стать христианином, если он поможет спасти его любимую.
20
Фиона камнем шла ко дну.
Стальная кольчуга, надетая перед битвой, неумолимо тащила Фиону вниз, вниз, вниз. Фиона окоченела, не чувствуя ни рук, ни ног. Сердце ее с каждой секундой стучало все реже и реже, готовое вот-вот остановиться навсегда. Фиона понимала, что умирает, но — удивительно! — даже сейчас не чувствовала над собой тревожного шелеста крыльев смерти.
Никакого предчувствия. Только холод — обжигающий, пробирающий до костей. Мысли Фионы оставались ясными. Рассудок подсказывал, что нужно исхитриться и сбросить с себя тяжелую кольчугу. Да, но для этого совершенно не осталось сил.
Фиона с тоской вспомнила Торна, его крепкие руки, которые умели так нежно ласкать и так надежно защищать от невзгод. Как они нужны были ей сейчас, эти руки!
А дальше произошло непостижимое. Тело Фионы чудесным образом освободилось от кольчуги, и негромкий голос
И в тот же миг сильные руки подхватили Фиону и потащили наверх, к живительному воздуху и солнечному свету.
Торн никак не мог найти ее. Фиона пробыла под водой уже так долго, что шансов увидеть ее живой почти не оставалось. Но он нырял и нырял раз за разом в ледяную тьму — теряя силы, замерзая, но не отступаясь.
И вот — счастливый миг! — его пальцы ухватились за длинные мягкие пряди. Это Фиона! Это ее волосы!
Торн с усилием сжал окоченевшие пальцы и потащил Фиону наверх.
Когда он вышел из воды и положил Фиону на песок, ему на мгновение показалось, что все кончено. Лицо ее было мертвенно-белым, дыхания не было. Торн попытался привести ее в чувство и вскоре услышал слабое дыхание и удары сердца. Только теперь он заметил, что у Фионы хватило ума и сил, чтобы избавиться от стальной кольчуги. Это спасло ей жизнь. Останься она в своем панцире, и он уже никогда не смог бы вытащить ее из черных вод фьорда.
Возвращаясь из небытия, Фиона почувствовала тепло солнечных лучей, согревающих ее окоченевшее тело. Затем вдохнула воздух — живительный, свежий, необычайно вкусный. Она уже могла слышать, но еще не в силах была отвечать. Тело не повиновалось ей, и Фиона тихо лежала, словно со стороны наблюдая за тем, что происходит с ней и рядом с нею.
— Она жива? — озабоченный голос Торольфа.
— Нет, умерла, — это Гарм. У него твердый, решительный голос человека, много повидавшего за свою долгую жизнь. Вот и сейчас он говорит в полной уверенности, что никто не может остаться в живых, пробыв так долго на дне ледяной могилы фьорда.
Торн не собирался сдаваться и не торопился поверить Гарму. Кто-то протянул ему меховой плащ, и он закутал в него Фиону. Затем поднял на руки словно ребенка. Начал бессознательно баюкать ее, легонько постукивая по спине и не надеясь ни на что.
Но чудо произошло. Фиона вздохнула и теснее прижалась к его груди.
— Она жива! — радостно закричал Торн. — Слава христианскому богу, он вернул ее!
— Тебе показалось, — недоверчиво откликнулся Гарм. — Не может такого быть. Она столько времени пробыла под водой!
Фиона повернула голову вбок, и изо рта у нее хлынула вода. Фиона закашлялась и открыла глаза. Увидела перед собой любимое лицо Торна и слабо улыбнулась.
— Что со мной было? — спросила она.
— Ты едва не утонула, — ответил Торн. — И тебе сейчас нужно обсушиться и выпить чего-нибудь горячего. Я едва не потерял тебя. Свершилось чудо. Скажи, как тебе удалось снять с себя под водой кольчугу?
— Кольчуга? — сказала Фиона. — Не знаю. Не помню.
Этого Торн не понял, но прежде, чем он успел задать следующий вопрос, Фиона попросила:
— Помоги мне встать.
— Но, Фиона…
— Я еще вижу на горизонте драккар Бретты, — сказала Фиона, и глаза ее приняли странное выражение. — Мне нужно успеть. Пожалуйста.
Торн озабоченно посмотрел на Фиону и помог ей встать. Она запахнулась в плащ и сделала несколько неверных шагов к кромке воды. Торн шел следом, готовый каждую секунду прийти на помощь.