Викинг
Шрифт:
Когда я повторил это Меере, она нахмурилась, и на лице ее появились признаки гнева, хотя черные глаза оставались спокойными и хитрыми.
— Ты когда-нибудь видела Аэлу, принца Нортумбрии? — спросил я по приказу Мееры.
— Нет, но его посол описывал его как человека удачливого и сказал, что таким мужем можно гордиться.
— Ты знаешь, что в его жилах не течет королевская кровь?
— Знаю. Но и мой отец такой же.
— Почему Аэла выбрал жену из Уэльса, когда гораздо ближе есть принцессы с приданым побогаче? Ему
Но я передал Моргане эти слова без насмешливой интонации. Не знаю, почему. Ведь я все еще ненавидел ее за распутство с Хастингсом.
— Аэла выбрал меня, чтобы их союз с моим отцом стал еще крепче.
Мне показалось, что она легонько коснулась меня ногой под столом.
— Что за союз?
— Мы торгуем во всем мире и помогаем друг другу во время войны.
— Кто-нибудь из вас собирается воевать с королем Уэльса?
— Нет, но оба готовятся к войне с норманнами. Они договорились охранять побережье и биться до смерти.
Сонное состояние Хастингса было прервано. Его глаза широко открылись, а лицо покраснело от гнева. Ноздри Мееры затрепетали от ярости. Я и сам встрепенулся, услышав, как нежный девичий ротик произносит такие слова. Мне приходилось следить за голосом, чтобы не выдать переполнявших меня чувств, в которых я самому себе боялся признаться. Мое сердце болезненно сжалось, как в тот момент, когда я увидел Китти, решительно и спокойно варившую суп, чтобы противостоять моей злосчастной судьбе и стоявшую с топором в руке, когда Меера говорила со мной.
Другая сцена, вырванная из памяти, встала пред моим мысленным взором: это был предсмертный танец Брата Рагнара, громадного, косматого, пытающегося вырвать из брюха мое копье, его стоны и рев, наполовину заглушаемый хохотом Рагнара. Я не смеялся и не знал тогда, какая сила сдавила мою грудь. Однако я не смог бы объяснить, что за связь между свирепым зверем, умирающим в лесу и нежной девушкой, отвечающей на вопросы Мееры в зале Рагнара. Я знал, что она покинула замок отца для долгого путешествия к жениху. И в самом конце путешествия, когда казалось, будто все опасности позади, и она уже предвкушала приветственную песню скальда, из засады вылетели два морских дракона, стремительные и ужасные, словно чудовища, поднимающиеся из черных глубин. Весла пенили воду, оружие викингов блестело, и их победный рев несся над водой.
«Твои воины стояли насмерть?» — вопрос бился у меня в горле, но я не задал его: мне-то что за дело?
Если да, то викинги получили двойное удовольствие.
Когда пал твой последний защитник, рыдала ли ты?
Да, ты плакала, если только ты не злая ведьма, как говорил гонец. Ведьма может обладать неземной красотой: я слышал, такие встречаются. Они заманивают странников и обрекают их на ужасную смерть. Но губы земной женщины не могут быть столь сладкими, у них не бывает таких ясных глаз, если только они не коварнее черного оборотня
Если мое готовое разорваться сердце говорит правду, то тогда Хастингс лжет.
— Что с тобой, Оге? — прервал мои мысли резкий и нетерпеливый голос Мееры. — Уже дважды я прошу тебя задать вопрос. Какой выкуп заплатит Аэла за свою пропавшую невесту, а ты сидишь с таким видом, словно перед тобой дух.
Мозг напрягся, будто тело воина в момент опасности, и я подумал, что смогу помочь Моргане.
— Но я в самом деле вижу духа.
— Что?
— Она стоит за креслом Морганы.
Меера вцепилась в край стола так, что побелели костяшки.
— Она разодета в шелка и на голове у нее обруч желтого золота, а волосы так светлы, что кажутся почти белыми.
Точно такими словами Китти описывала Эдит, мать Хастингса.
— У нее есть еще украшения? — помолчав, спросила Меера.
— Нет, только на груди серебряный крест.
Тем временем я уголком глаз следил за Хастингсом. Он сжал потемневшие губы, шрамы на лице почернели, а глаза заблестели.
— Оге, дух пытается защитить Моргану? — спросил он.
— Да. Похоже на то.
— Боюсь, несколько поздновато. Если бы она и впрямь хотела, чтобы Моргана досталась Аэле, она бы укрыла фризский корабль в густом тумане.
Он помолчал, буравя глазами полумрак за креслом Морганы.
— Она все еще там, Оге?
— Нет, она отступила назад.
— Далеко?
— Шагов на пять.
Из его руки, спокойно висевшей вдоль тела, вырвалось серебристое пламя, рассекло воздух и тускло заблестело на стене. Нож проткнул место, на которое я указывал.
— Если увидишь ее вновь, Оге, — сказал Хастингс, пока Меера ошеломленно молчала, — прикажи ей возвратиться в ее забытую могилу.
— О, Хастингс, ты самый великий викинг! — выкрикнула Меера, спрыгивая с кресла.
Она подбежала, чтобы обнять его, но он изо всех сил оттолкнул ее.
— Убирайся со своим восхищением.
— Зачем ты так со мной? У меня приятные новости. Ты получишь награду, достойную лишь тебя. Не думай о неприкосновенности девушки ради выкупа. Ты получишь ее этой ночью.
Хастингс отложил свой гребень, и его пушистые волосы сияли. Он посмотрел на Моргану долгим взглядом, и его яркие глаза посерьезнели.
— Что ты имела в виду, Меера, отказываясь от выкупа за принцессу? Мой отец Рагнар не согласится с этим, можешь быть уверена.
— Я объясню. Слушай. Она ведь сказала, что Аэла укрепляет побережье против нас. Дурацкая и дорогая затея. Да и трон его не так уж крепок. Ему постоянно нужны большие суммы на содержание воинов и поддержание расположения могущественных эрлов. Много ли он может потратить на выкуп принцессы? Хорошо, коли наскребет фунтов пятьдесят серебра. Это слишком мало за нее. — Меера вытянула руку и коснулась груди Морганы.