Вик

Аврора Белль

О да. Он был зол.

Но поскольку я была собой, а он был Виком, я ответила, несмотря на свое замешательство, так, что мне не так уж и жаль.

— Ну, я могла бы, если бы ты немного лучше организовал свои вкладки. — Я действительно настаивала, когда раздраженно добавила: — А что у тебя с файловой системой? — Он приближался медленно, как лев, готовый наброситься на газель, и у меня пересохло во рту. Я смотрела, как он сокращает расстояние между нами, и когда он сел на край стола, блокируя меня,

я моргнула и прошептала: — Не все должно оставаться в папке загрузок.

Его густые брови опустились, и он лениво двигался, скрестив руки на груди, от его пристального взгляда у меня кружилась голова.

Дерьмо. Я была в беде.

Но любопытство заставило меня спросить тихо, почти неуверенно.

— Ты хочешь поступить в колледж?

Небольшая пауза, затем его челюсть напряглась.

— Хочу.

Мой желудок сжался.

Почему я этого не знала? Почему он мне не сказал?

Я дернула подбородком в сторону открытой банковской выписки.

— Это то, для чего нужны деньги?

Жесткая поза Вика начала немного расслабляться, но его брови оставались такими же суровыми, как и взгляд.

— Это не так уж и много.

За все время, что я его знала, Вик не был бережливым человеком. Конечно, у него были деньги, но никогда не было той суммы, которую я видела на экране всего несколько минут назад.

Он шутит?

Мои глаза расширились, и я подавила смех, затем усмехнулась.

— Это не пустяк.

— Ну да, колледж стоит дорого, — получила я грубый ответ, и когда он заерзал на месте, я поняла, что это не то, что он хотел раскрывать.

Мне не нравилось это чувство. Это холодное чувство обособленности, моего незнания. Это была петля на моей шее, натянутая достаточно туго, чтобы причинять дискомфорт, но не настолько, чтобы задохнуться.

Достаточно, чтобы мучить.

Услышав этот ответ, я задумалась о том, что еще он забыл сказать мне. ТО, что меня оставили в неведении, разбило мое сердце. Единственной мыслью было исправить это. Чтобы закрыть брешь в связи, которую мы почти полностью потеряли.

Борясь с подавляющим чувством потери, я тихо спросила:

— Что ты хочешь изучать?

Он смотрел прямо перед собой. Я не ожидала ответа.

— Управление бизнесом.

Эта петля еще немного затянулась.

— Управление бизнесом?

— Ага. — Он опустил подбородок и не удостоил меня взглядом. — Это, как правило, нужно, если ты хочешь вести свой собственный бизнес.

Ой.

Мой желудок болезненно скрутило.

Мой мозг взорвался, и я задала вопрос тихо, с удивлением:

— Ты хочешь начать свой собственный бизнес?

Он посмотрел на меня тогда. Ледяные глаза встретились с моими и задержались, но ответа не последовало.

Я попыталась рассеять

смесь эмоций, охватившую меня, но из всех них ничто не поразило меня сильнее, чем внезапное чувство разобщенности.

— Ты никогда не говорил об этом. Я думала, ты счастлив с нами. С «Сердцеедками».

Со мной.

— Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть от жизни большего, — пророкотал он, и было бы не так больно, если бы он просто сжал кулак и ударил меня прямо в грудь.

Он хотел большего. Больше, чем я.

Мои мысли ходили по кругу, но один конкретный вопрос заставил мое сердце сжаться.

— Ты сожалеешь об отказе от своей футбольной стипендии?

Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Скажи «нет».

— Нет. — Он произнес это слово уверенно, и мой буйный желудок успокоился. — Мне пришлось бы переехать, и мне не нравилась мысль о том, что я буду вдали от т… — Он оборвал себя, затем тихо добавил: — Я не хотел переезжать.

Хорошо.

Мое сердце сильно забилось, когда он удержался от того, чтобы произнести слова, которые мне так отчаянно нужно было услышать. Я поняла его намек, отказалась смотреть на него и мягко сказала:

— Я бы последовала за тобой куда угодно.

Тяжелая тишина накрыла нас. Это парализовало нас на месте, и когда я случайно взглянула на него, его тяжелые брови были нахмурены, но взгляд несколько смягчился.

Я не знала, что творилось у него в голове, но когда он заговорил, его слова озадачили меня.

— Я умолял Сашу пустить меня в «Сердцеедки». — Он скрестил одну лодыжку над другой и повторил: — Умолял.

Моя грудь напряглась. Я выдохнула:

— Что?

Его брови приподнялись, и он попытался улыбнуться, но получилось грустно, когда он признался.

— У меня была дерьмовая квартира в десяти минутах отсюда. Маленький, грязный, унитаз плохо смывался, но мне было все равно. Я ходил домой, чтобы поесть, и в некоторые дни у меня не хватало денег на бензин. Учился бы я в колледже в другом штате или работал на твоего брата, я был бы в той же лодке. Я имею в виду, все это не имело значения, потому что у меня было что-то хорошее, понимаешь?

Мой желудок перевернулся.

— У меня была ты. — Его голос изменился, стал ниже, глубже и выражал чувство, которое я не могла назвать. — Я остался ради тебя.

Дыхание, которое я задержала, вышло из меня тихим свистом.

Он никогда не признавался в этом, но я всегда надеялась.

Имел ли он это в виду?

У меня перехватило горло, я боролась с нахлынувшими на меня эмоциями и сменила тему, прочищая горло, прежде чем был задан чуткий вопрос.

— Какой бизнес ты планируешь открыть?