Вик Разрушитель
Шрифт:
– Неплохо, новик, неплохо, – сказал он. – Но на мороженое не заработал.
Я со стоном согнулся, про себя проклиная этого молодого мускулистого парня, издевающегося над моим бренным телом. Сидор только и мог сочувственно похлопать по спине и сказать:
– Через десять минут жду тебя на магической площадке. Буду с Кочетом тебя проверять на выносливость.
И нагло позвенев ключами от машины, пошел к своему малолитражному «арсу», блестящему свежим серебристо-серым покрытием.
– Два километра пешком? – удивился я. Тренировочный полигон находился также
Домой я вернулся совсем измочаленный, и еле-еле поднялся по лестнице в свою комнату, где долго стоял под душем, совсем не понимая, кого из меня хотят сделать: то ли убийцу, то ли телохранителя для важного лица. Кстати, такая мысль не раз приходила в мою голову. И Старейшина нечаянно обмолвился. Но сейчас я знал только одно: мне нужно подкачаться физически, чтобы таскать на себе тяжелый каркас «скелета». Сам вызвался на такие муки, вот и расхлебываю. Впервые в своей жизни почувствовал ненависть к Дару Разрушителя. Вроде бы и магия, но в то же время нельзя ею пользоваться. Вернее, бесполезно. Ненужная опция.
– Ты плохо выглядишь, Вик, – с тревогой сказала Людмила Ефимовна за ужином, когда я вяло ковырялся в тарелке. – Дорогой, скажи, чтобы снизили интенсивность нагрузок. Вы же угробите мальчика. Он вместо развлечений по вечерам изматывает себя на полигонах. Да еще бегает в мастерские.
Иван Олегович только хмыкнул, увлеченно поглощая ужин.
– У Ромки есть велосипед, на котором он практические не ездит, – сказал он, почувствовав на себе пристальный взгляд жены. – Пусть на нем катается.
– Не дам! – возмутился Роман. – Вик сломает его! Как только сядет – раздавит его своим весом!
– Ты давно с Виком встречался? – спросила Света, незаметно от родителей показывая младшему брату кулак.
– Не понял! Вон же сидит! Рядом с тобой!
– Ну так еще раз погляди! Знаешь, сколько он веса сбросил? Тебя бы так погоняли, ветром снесет! Жадюга!
– Рома, ты не прав! – покачала головой Людмила Ефимовна. – Мне кажется, ты должен в некоторых случаях делиться своими вещами. Велосипед относится к такой категории.
– А мне дашь покататься? – тут же оживилась Ленка. – Если не дашь, обзывать буду!
– Кругом одни шантажисты! – засмеялся Артем. – Как там дела со «скелетом», Вик?
– Нормально, – я пододвинул к себе тарелку с супом и нехотя стал хлебать. Аппетита не было. – Сделали гибкий каркас, по нему будут собирать костюм. Нужны композиты, легкие сплавы и прочая ерунда. Дядя Боря говорит, все зависит от Главы. Как пошевелится, такая и отдача будет.
– Твой дядя Боря излишне ершист, – не преминул заметить опекун. – Но гений от Бога. В его руках даже мертвый металл оживает.
Булгаковы говорили еще о чем-то, но я уже их не слушал. Быстро подчистил свою тарелку, хоть и через силу, поблагодарил хозяев, не забыл горничных, получив
А ночью я уже метался в постели от жара. Странно, что недомогания вообще не почувствовал; оно настигло меня неожиданно, в жутком сне. Я так же лежал в кровати посреди пустого огромного помещения, часть которого терялась в темноте, а потолок нависал одной массивной глыбой, сдавливая мне дыхание. Захотелось подтянуть к себе одеяло и закрыться с головой. Настолько все вокруг дышало иррациональным ужасом, что поневоле мой взгляд рыскал по комнате, подсвеченной сумрачным серым светом.
Вдруг из серой мглы выступила фигура в белом. Это была женщина. Она медленно ступала босыми ногами по полу, приближаясь ко мне. Лицо ее оказалось закрыто какой-то легкой накидкой навроде фаты невесты, колыхающейся от едва уловимого дыхания. И это колыхание привело меня в панику. Женщина оказалось живой, с тонкой фарфоровой кожей, с прожилками вен на запястьях. На пальцах тускло блестели массивные перстни из серебра.
Почему-то вспомнился умирающий Пашка Тихий. А ведь он, наверное, точно так же метался, сжираемый внутренним огнем. Неужели это все? Я тоже умру? С моих губ слетел тонкий скулеж.
Незнакомка-призрак подошла к моей постели и остановилась. Я замер, беззвучно открывая рот. Хотелось заорать и проснуться, но не получалось. Пришелица как будто держала меня невидимыми путами. И самое страшное, она вообще не шевелилась, не говорила. Просто стояла и смотрела на меня сквозь полупрозрачную кисею накидки. Долго стояла, а потом вдруг встрепенулась, подняла голову и прислушалась к чему-то.
– Ви-ииик! – послышался шелестящий, едва слышимый зов. – Вик!
Призрак – а это был он, я твердо в это верил – сделал несколько шагов назад и пропал в сером мареве.
– Смерть! – я взвился на постели, вытаращив глаза. – Она приходила сюда! Зовите кощуна! Пусть остановит ее!
– Вик! Все хорошо, нет здесь никакой смерти! – ласковый и встревоженный голос Людмилы Ефимовны слегка остудил мой порыв бежать сломя голову из комнаты. Ее очень холодная ладонь легла на мой лоб и требовательно надавила, чтобы я вернулся в исходное состояние.
– У него сильный жар, – откуда-то наплывал мужской голос, слегка усталый, но уверенный. – Не могу понять причину болезни. Вроде бы все органы в норме, аура спокойная, но почему-то белая. Не могу идентифицировать проблему. Но налицо элементарный жар. Я мог бы выправить ауру, но не вижу, что делать. Ты знал, Иван, что у мальчика необычный эфирный контур?
– Олаф, я знал об этом с тех пор, как привез его сюда, – голос Ивана Олеговича плывет, искажается и куда-то проваливается, а я оказываюсь в черной пустоте, ощущая себя крошечной точкой, вокруг которой вертится купол мироздания. – Магию применять бессмысленно. Она будет неэффективна.
– Н-да, я слышал о вашем опекаемом от Старейшины. Жаль мальчика. Лечение затянется. Вот список лекарств, которые необходимо купить, если их нет в вашем доме.
– В моем доме, кроме ягодных настоек ничего нет, – усмехнулся Иван Олегович.