Вик Разрушитель 7
Шрифт:
Закончив пристраивать «зодиаки», мы уселись на песок, чтобы перевести дух.
— Часто сюда местные жители ходят? — спросил я Паналыка и кивнул на очаг со следами старого костра.
— Больше осенью, когда охотники начинают по лесам ходить, — ответил проводник и почему-то перешёл на русский. — Никто чужой вещь не трогать. Нельзя. Великаны злиться будут.
Бойцы рассмеялись от такой наивности, а Паналык вскочил на ноги, подошёл к остаткам костра, покопался в нём, достал уголёк и начертил на стене, где находились лодки, странный
— Теперь никто не возьмёт, — важно заявил он.
Спорить с ним не стали. Может, здесь так и принято, да уверенности нет, что цивилизация до сих пор не испортила нравы аборигенов. Остаётся надеяться на таинственный рисунок, который защитит наше имущество.
Возвращались в лагерь уже в темноте. На ночном небе засверкали первые звёзды, внизу на перекатах шумела река, между деревьями мелькнуло пламя костра. Подсвечивая фонарём под ноги, мы спустились к лагерю, над которым витал запах каши и тушёнки.
— Ну как, управились? — поинтересовался отец, сидевший чуть в стороне от костра на каком-то чурбачке. — Надёжное место?
— Неплохое, — признался я. — Если бы сюда охотники не заглядывали, так и вовсе идеальное. Придётся надеяться, что к нашему приходу лодки будут в целости и сохранности.
— Будете возвращаться, можешь отдать «зодиак» проводнику в качестве подарка за услугу, — тихо сказал отец.
Это было неожиданно.
— На одной мы уплывём, остаётся ещё одна, — напомнил я, удивлённый щедростью князя Мамонова. — Что с ней делать?
— Сам смотри. Можешь уничтожить или обменяешь на услугу. Для аборигенов такая лодка — большая ценность. Они за неё тебя до самого побережья проводят с охраной.
Хотелось бы верить в это. Я по-прежнему считал, что нам нужно было идти в «Фишер-Дом», где, по словам отца, много русских. Там связь, опытные охотники- поисковики, транспорт. При неблагоприятном развитии ситуации всегда есть куда вернуться. Хотя… может, я излишне драматизирую ситуацию? Вокруг такие обширные незаселённые места, что у Арабеллы нет никаких шансов нас отыскать. Ладно, делай, что должно — и будь, что будет.
…Поднялись мы рано, наскоро позавтракали сухим пайком и горячим чаем, и Паналык повёл отряд в обход Трёх Великанов. Сначала дорога шла по каменистым осыпям, а потом внезапно нырнула в какую-то долину, изрезанную десятками ледяных ручьёв. Проводник объяснил, что они стекают с гор, где даже летом лежит снег.
Алмаз назначал боевое охранение. Ковбой со своим братом Диасом резво убежали вперёд и периодически связывались по рации с командиром, докладывая о ситуации. Нам везло. Маршрут пролегал по безлюдной местности, и кроме песцов и оленей никто не встретился.
— Такое ощущение, что за нами приглядывают, — высказал свою тревогу Евгений Сидорович, шагающий рядом со мной и делавший вид, что путешествие он переносит спокойно. Но я видел, как напряжено его покрытое мелкой испариной лицо после десяти километров. И вряд ли от физической
Я поёжился. Значит, не одному мне показалось, что чей-то внимательный взгляд сверлит нам спину, потом пропадает на какое-то время и снова появляется, только впереди, и снова провожает. Как будто…
— Фамильяр, — неожиданно сказал чародей. — Кто-то подчиняет себе животных и с их помощью отслеживает нас. Это может быть мышка-полёвка или птица.
Я задрал голову. Небо после утреннего яркого солнца стало затягиваться серой дымкой — предвестника непогоды. Распластав крылья, над нами в вышине парила какая-то птица. Наверное, её привлекла наша группа, и теперь она высматривает, кого бы сцапать на обед. Поведение птички было странным. Она делала пару кругов, а потом мощными взмахами крыльев улетала вперёд, причём, в том же направлении, куда шли и мы.
— Она? — я показал пальцем то ли на орла, то ли на коршуна.
— Хм, может быть, — чародей, прищурившись, оценил опасность от птички. — Смотри, сопровождает нас.
— Я тоже это заметил. Неужели тот самый фамильяр и есть?
— Да кто ж его знает, — усмехнулся господин Ломакин, промокая лицо тряпицей. — И не проверишь, под управлением птица, или сама по себе летает.
Алмаз выслушал очередной доклад дозорных и громко объявил, скорее для чародея:
— Через два километра лесок. Там сделаем привал.
В предвкушении отдыха отряд прибавил шаг. Даже Евгений Сидорович взбодрился. Мы обогнули очередную возвышенность со скудной растительностью и оказались в лесу, вытянувшемуся длинным языком вдоль какой-то очередной речушки. А дальше расстилалась равнина с проплешинами изумрудного мха и густых луговых трав.
На привале ко мне подошёл Алмаз и протянул свёрнутую в гармошку карту.
— Держи, — сказал он и присел рядом. — Отец сказал тебе передать. Будешь сам маршрут рисовать, чтобы обратно без заморочек до пещеры дойти. Читать умеешь?
— Учили, — кивнул я, пряча за пазуху драгоценную вещь. — А не смогу понять, сопровождающие помогут.
— Ну, ладно, — он хлопнул меня по плечу. — Я первоначальные отметки от реки до этого леса сделал, дальше сам, не маленький.
— Мне бы карандаш.
Алмаз без лишних слов извлёк из кармашка куртки огрызок остро заточенного карандаша и протянул мне. Я его поблагодарил и снова погрузился в дрёму. Сначала не понял, где очутился, но оглядевшись, узнал то самое место, где упал Небесный Камень. С холма хорошо просматривалась изогнутая подкова изумрудно-синего озера. За спиной послышался птичий клёкот и хлопанье крыльев. Я обернулся. Большой орёл сидел в нескольких шагах от меня и тщательно чистил перья. А потом вокруг него образовалась воронка, серая пелена окутала птицу, выросла в размерах — и Диана, в лёгкой курточке и меховых штанах, улыбаясь, помахала рукой.