Вик Разрушитель 4
Шрифт:
— Еще один вопрос, пан Хмеловский, — штаб-офицер вернулся за стол. — Кто в Британии изготавливает блокираторы?
— Вы не того человека спрашиваете, пан офицер. При всем моем желании вам помочь — не знаю!
Корнилов пристально поглядел на Факира, пытаясь найти в его глазах хоть малейшую зацепку, что тот лжет. Хмеловский вызывающе не отвел взгляд. Майор имперской СБ понимал всю тщетность вопросов, связанных с блокираторами Рипли. Сидевший перед ним человек занимался террором и наймом всякого сброда для определенных задач. Он не назовет ни одного артефактора, потому что в самом деле никогда
— А кто ближе всего из ваших знакомых стоит к Гамильтону кроме Коуэлла и Барлоу? Я имею в виду людей, не завязанных на силовых акциях?
— Если вы ищете тех, кто связан с подобными артефактами, — Факир показал подбородком на тускло-зеленый цилиндр, — то вам нужны маги. Я знаю двух человек, проживающих в Лондоне. Они брали какие-то заказы от Семьи Гамильтонов — сами проговорились в доверительной беседе. Может, есть смысл выйти на них и аккуратно выяснить про блокираторы.
— Назовите их имена.
— Один из них очень серьезный человек, я имею в виду его происхождение. Он родом из княжеского дома Вальдек и Пирмонт. Граф Отто Цигенхайм, гроссмейстер магических искусств первой ступени, артефактор. Живет в Лондоне, женат на Агнессе Диспенсер, второй дочери графа Диспенсера. Повторяю, это очень известный и влиятельный человек, и Гамильтоны никоим образом не смогли бы заставить его сделать что-то, что идет вразрез с его убеждениями. Но как источник информации граф может дать ценные сведения.
Факир замолчал, пока Корнилов размашисто записывал его показания.
— Второй человек не имеет такого веса, как Отто Цигенхайм, но как маг тоже известен в аристократических кругах Британии, — продолжил пан Богумил. — Гроссмейстер магических искусств второй ступени Энцо Кардинале. Он читает лекции в Лондонской Академии, в которой, как вы сами понимаете, учатся одаренные отпрыски дворянских фамилий. Именно туда я хотел устроить вашего самородка-мальчишку.
— Под присмотр Гамильтонов? — сухо поинтересовался Корнилов.
— Считаете, что Волховский недостоин учиться там под патронажем уважаемой в Британии Семьи?
— Он и здесь получит достойное образование, как магическое, так и полезное для общества… Давайте ближе к делу. Как осуществить контакт с вышеуказанными людьми?
— Подключайте разведку, местную агентуру. Меня к таким фигурам не подпускали на пушечный выстрел.
— Хорошо, можете отдохнуть, — Корнилов нажал на кнопку вызова. — Хотелось бы услышать от вас еще дельные предложения. Особенно про Лондонскую Академию. Все, что знаете: факты, слухи…
— А как насчет прогулок? — вставая, поинтересовался Факир, не обращая внимания на замершего у входа конвоира.
— Я дам распоряжение коменданту на увеличение времени прогулок с выходом в парковую зону.
— Благодарю, пан офицер. Об этом я даже мечтать не мог.
— Не обольщайтесь. Это вам авансом. Хочу услышать от вас более подробный рассказ о блокираторах Рипли. Напрягите мозг, вспомните какие-нибудь нюансы.
— Постараюсь, — Хмеловский вздохнул и направился к выходу, не увидев, как в его спину уперся холодный изучающий взгляд штаб-офицера.
****
— Предлагаю для начала проверить информацию, данную Хмеловским, — спустя
— Допустим, — воевода аккуратно размешал ложечкой сахар в стакане с чаем, наблюдая за тонким ломтиком лимона, попавшим в рукотворный водоворот. — Кто будет курировать операцию? Как подводить человека к таким серьезным фигурам? Они же наверняка не каждому знакомому руку подают, а уж новые лица постараются не допустить к себе без должной проверки.
— Нужно подключить внешнюю разведку. У них же есть агентура в Лондоне…
Иртеньев только махнул рукой и с задумчивым видом отпил из стакана, не замечая, что напиток еще очень горячий.
— Придется к князю Трубецкому на поклон идти, — произнес он спустя некоторое время, не глядя на Корнилова. — А у меня с ним ой какие непростые отношения!
Штаб-офицер промолчал. Его начальник слегка лукавил. Все так называемые «непростые отношения» возникали из-за частых попыток Трубецкого устроить в ГСБ своих протеже из военных гарнизонов, уже повоевавших и выслуживших положенный ценз, поближе к теплому местечку в столице. Воевода Иртеньев все прекрасно понимал и старался идти навстречу, но опасался серьезного перекоса в личном составе в пользу вояк. Когда-нибудь это могло сыграть роковую роль в его карьере. Трубецкой дураком не был, намеки понимал, и на какое-то время отступал, чтобы потом снова зайти с козырей в виде прогулок на речной яхте по Москве-реке аж до самой Оки. Любил воевода отдыхать на фоне пейзажей среднерусской равнины, и князь пользовался этим сполна.
Алексей Николаевич приходился двоюродным братом Главе Рода Трубецких и занимал высокую должность благодаря своей военной карьере, большая часть которой пришлась на годы Приодерского конфликта, когда русские войска помогали Ягеллонам, вздумавшим повоевать с ландскнехтами Саксонии и Силезии из-за куска плодородной земли в долине Глогау. Человек он был резкий, прямолинейный, совершенно не пригодный для работы в главном управлении разведки и контрразведки, но с великолепными аналитическими способностями, усиленными, к тому же, искрой Дара. Император, однако же, нисколько не усомнился в способностях князя Трубецкого. Как ни странно, при нем работа оживилась, сотрудники стали давать результаты.
— Ради общего дела…, — заикнулся Корнилов.
— Ой, прошу вас, голубчик, не бросаться такими фразами, — хмыкнул Иртеньев, звякнув ложечкой. — Князь четко разделяет «свое» и «чужое». Нет у него «общего». Пожалуй, стоит его немножко напугать. Как думаешь, Фрол Алексеевич: если я продемонстрирую действие блокиратора Рипли, Трубецкой проникнется проблемой?
— Думаю, проникнется, — кивнул майор.
— Ну и хорошо. Загляну к нему вечерком, коньячку попьем, — воевода ухмыльнулся и даже потер руки в предвкушении того, какое лицо будет у князя, когда артефакт начисто вырубит его способности. — Будем искать подходы к этим гроссмейстерам от магии. И что там по изъятию блокираторов?