Вик Разрушитель 4
Шрифт:
Плевать. Мне можно. Пятнадцать лет как безродный пес, пусть и не знавший, что у меня есть семья. Это дела не меняет. Да, я подозревал, что отец оставил в Москве людей, присматривающих за мной помимо Гусаровых. И Куан об этом осведомлен. Наверняка встречается с ними, пока я в школе сижу, получает рекомендации или докладывает, как молодой княжич провел день.
Да, еще есть родственники по матери. Они не беспокоят меня по пустякам, звонил лишь дед Федор и интересовался, нужна ли какая помощь, и просил не стесняться, если что-то понадобится. Вот
В классе меня ожидал сюрприз. Как обычно поздоровался с одноклассниками, пожал руку Мишке Кочубею, Даньке Захарьину и остальным ребятам кроме Куракина (он сам особо не стремился к сближению), ко мне подошла Аня Долгорукова, и опустив глаза долу, отчаянно краснея, сказала с запинкой:
— Андрей Георгиевич, я приношу свои извинения за недостойное поведение после дуэли с моим братом. Вы должны понять, что я была расстроена и зла на вас из-за его поражения. Причина, конечно, глупая. Дуэль вами выиграна по всем правилам. Еще раз прошу простить с надеждой, что вы не будете игнорировать мое присутствие и дадите возможность общаться.
В классе наступила изумленная тишина, в которой отчетливо слышалось жужжание мухи, ловко спрятавшейся от наступающих холодов в уютном помещении среди растений. Я тоже растерялся на мгновение и взглянул в серые глаза Долгоруковой, в которых проблескивали алые искорки Огненной стихии. Пытался увидеть, насколько Аня искренна в словах, но обнаружил только обеспокоенность и надежду.
— Я принимаю ваши извинения, Анна Степановна, — сориентировавшись, протягиваю руку, в которую вложила свою ладошку девушка, и легонько пожав тонкие теплые пальцы, отпускаю. — Поверьте, я нисколько не злюсь, что вы так отреагировали на поражение своего старшего брата. Он дрался достойно. Никогда не видел такого мастерского исполнения Дара. И да, вы можете запросто общаться со мной. Я никого не кусаю и не ем на обед!
Корявая шутка развеселила всех, даже Долгорукова улыбнулась. Румянец стал бледнее; она еще раз изобразила легкий поклон, дождалась моего и ретировалась на свое место.
— Я фигею, — тихо пробормотал Кочубей, когда в классе снова оживились. — Это что было-то, а? Чтобы гордячка Долгорукова сама подошла и попросила прощения? Самое интересное, никакого повода не было! Ну, ходила и злилась, что с того? Ее право, как к тебе относиться.
— Мишка, я сам ничего не понимаю, но лучше принять все как есть, — ответил я.
— Семейка их горячая, но Глава Рода всех держит в узде, — подтвердил Данька Захарьин. — Возможно, пошли нехорошие слухи про поведение его детей, вот и всыпал обоим. Но это мои предположения, не берите в расчет.
В класс зашла учительница русской литературы — учебный день начался.
На большой перемене наша компания собралась в столовой. Конечно, началось обсуждение утреннего «покаяния» Долгоруковой.
— Андрей, не верь ей, — заявила Нина, разглядывая зубчики вилки, одна из которых была слегка загнута. Как будто не
— Даже если так, — задумчиво откликнулась Лида, — то какой во всем этом смысл? Долгоруковы хотят показать, что не прочь задружиться с Мамоновыми?
— Точнее, показать лояльность Роду Мстиславских, — усмехнулся Кочубей. — Андрюху довольно благожелательно принимают в вашей Семье, Великая княжна, отсюда и такие маневры.
— И что делать будешь? — уплетая пышно взбитое картофельное пюре со сливочной подливой и биточки, поинтересовался Данька. Для него на первом месте была еда, и спрашивал он исключительно риторически.
Я пожал плечами. Действительно, а что делать? Сделать вид, что ничего не случилось. Ну, призналась Аня, что невзлюбила меня за поколоченного старшего братца, не умеющего думать головой наперед. Осознала, что гордыня и злость будут мешать в наших отношениях. И да, есть такая мысль, что именно отец подтолкнул ее на примирение. Как-никак, мои связи с Мстиславскими не секрет для высокородных. А Долгоруков-отец рассчитывает, наверное, на эти связи в будущем. Матерые аристократы хранят в своем сейфе несколько планов, нельзя забывать!
Нам ведь три года вместе бок о бок находиться. И все три года обидой пылать? «А глаза у нее красивые, как и она сама, — невовремя мелькнула мысль. — Милая, какая-то мягкая и домашняя. Злость ей не идет».
— Не люблю держать за спиной недругов, — признался я. — Пусть лучше худой мир, чем добрая ссора.
— Правильно мыслишь, — одобрительно кивнул Мишка, осушая стакан с компотом из кизила и яблок. Облизал губы и прищурился на порцию Даньки.
— Хочешь мой? — верно расценила его взгляд Катя и быстро пододвинула свой стакан.
— Спасибо, а ты? — растерялся Кочубей.
— Я не хочу, — улыбнулась Лопухина.
Здравый смысл у Мишки взял вверх. Он покраснел и послал стакан по маршруту обратно.
— Спасибо, Катя, я же просто так, чтобы Даньку подстегнуть, а то копается в картошке, как землекоп в поисках воды.
— Эй, я не копаюсь! — возмутился брат-близнец Нины. — Тщательно пережевываю пищу, как и рекомендовано медициной.
— Чего ее пережевывать? — засмеялся наш друг. — Тут даже зубов не надо. Пища для старичков.
Данька отмахнулся от веселого Кочубея, правильно делая, что не обращает внимание на выпады одноклассника. Гораздо интереснее был разбор мотивов Долгоруковой, которой, наверняка, сейчас икалось. Девчонки живо обсуждали тайные и явные пружины поступка коварной Аньки, а я посматривал по сторонам в поисках своего бывшего противника на дуэли. Однако увидел княжича Вадбольского с парочкой симпатичных одноклассниц, пробирающихся к свободному столику. Усадив их на стулья, он подошел к нам и начал обязательный ритуал приветствия, начав с Великой княжны Лидии, после которой шел я и остальные мои друзья.