Вик Разрушитель 10
Шрифт:
Он резко дёрнул какой-то механизм, и калитка распахнулась.
— Днём ворота можно держать открытыми, — попенял бородатому мужику магистр, заходя в усадьбу. — Мало ли, какие гости приедут.
— Сегодня Тимофей Петрович никого не ждёт, поэтому и приказал закрыть, — в спину ему ответил дворник, или кем он здесь работал.
Колыванов его уже не слушал. Он целеустремлённо шёл к особняку, засунув руки в карманы. Взгляд отмечал некоторую запущенность хозяйственных построек, что подтверждало слухи о тяжёлом финансовом положении Холмского. Ну, да, после известных событий на Болотном
Он не успел дойти до двери, как та распахнулась. Несмотря на некоторые трудности, штат работников и слуг хозяин дома умудрялся содержать. Пожилая горничная в сером платье с накрахмаленным ажурным воротничком молча глядела на Колыванова, и, кажется, не собиралась его пропускать внутрь.
Чуть приподняв шапку, магистр представился:
— Василий Егорович Колыванов, гроссмейстер магических наук. Я хочу повидаться с Тимофеем Петровичем по одному весьма серьёзному и безотлагательному делу.
— Он сегодня не принимает, сударь, — голос у служанки был невероятно громкий и басистый. С таким только на плацу командовать марширующими солдатиками.
— Тем не менее, я настаиваю, — Колыванов сделал лёгкий пасс рукой и преподнёс женщине жёлтую хризантему, на лепестках которой дрожали капельки воды.
Нисколько не впечатлившись магической хитростью, горничная, тем не менее, взяла цветок и отступила в сторону, давая пройти гостю.
— Я доложу Тимофею Петровичу, — она горделиво выпрямила спину и исчезла за дверью гостиной.
— Позвольте, господин, я вам помогу, — откуда-то появилась ещё одна служанка, гораздо моложе и живее. Она приняла у Колыванова шапку, пальто и посоветовала пройти в залу.
Ожидать Холмского магистр предпочёл в кресле, заодно с любопытством разглядывая интерьер просторной гостиной. Он хотел убедиться, что его первоначальные выводы оказались верными. Дом содержался в порядке и чистоте, это несомненно. Мебель давно не обновлялась, элементы современного дизайна тоже отсутствовали, но это не в укор хозяину. Возможно, он сам или его жена не любят нововведений, предпочитая, чтобы их окружало то, к чему привычны.
— Сударь, Тимофей Петрович просит вас пройти в кабинет, — громоподобный голос служанки мог испугать кого угодно. — Позвольте вас проводить.
— Благодарю вас, — вскочил на ноги куратор.
Холмский встретил его на пороге кабинета. В отличие от интерьера дома, в личном гардеробе он старался следовать моде. Под добротным тёмно-бежевым костюмом была надета зелёная рубашка. На чёрном галстуке блестела заколка, усыпанная мелкими бриллиантами. На запястье правой руки, когда Холмский протянул её Колыванову для пожатия, блеснули золотом дорогие часы.
— Прошу прощения, что не имею чести знать вас, — осторожно проговорил хозяин. —
— А вот я о вас знаю, хоть и понаслышке, — улыбнулся Василий Егорович и как бы невзначай быстро просмотрел небольшой кабинет-библиотеку. — Знаете, чего вам не хватает на рабочем столе? Песочных часов. Эта деталь удачно дополнит интерьер комнаты.
Любая фраза, где могли быть услышаны слова «песочные часы», становилась неким паролем. И Колыванов с интересом ждал реакции боярина.
Холмский побледнел, но быстро взял себя в руки и проговорил буднично:
— Вот как? Довольно интересная мысль. Значит, песочные часы? Да вы проходите, присаживайтесь, где вам удобно. Может, выпить желаете? У меня есть великолепный «Балантье».
— Не откажусь, — улыбнулся магистр, и пока Холмский бренчал стаканами, уселся в одно из кресел, чтобы видеть входную дверь. Не сказать, что он боялся какого-то подвоха со стороны хозяина особняка, но лучше всегда встречать опасность лицом к лицу.
— Итак, я слушаю вас, магистр, — Тимофей Петрович протянул ему пузатый гранёный стакан, наполненный виски на три пальца. Довольно щедро. — Признаться, меня давно посещала мысль, что обо мне забыли.
— Те, с кем вы сотрудничаете, никогда никого не забывают, — напомнил Колыванов.
— Мне с какого-то момента показалось, что это совсем не так, — ухмыльнулся Холмский, но с некоторой долей злости и раздражения. — Уже два года я не получал никакой поддержки, и, признаться, порядком поиздержался.
— Конечно же! — словно спохватившись, Василий Егорович легонько хлопнул себя по лбу свободной рукой — Как я мог забыть о самом важном!
Он поставил стакан на широкий подлокотник кресла, и с видом волшебника вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт без единой надписи, который через мгновение оказался на журнальном столике, разделявшем мужчин.
— Здесь банковская карта, привязанная к счёту «на предъявителя», которым являетесь вы, Тимофей Петрович, — с улыбкой проговорил гость. — На нём уже лежит сумма, которую вы недополучили за свою работу с неким Факиром, компенсация за два года вынужденного простоя — прошу прощения за грубую конструкцию, а также новый гонорар, начиная с прошлого месяца. Теперь никаких задержек не будет. Все транши законные, фискальные органы не найдут в них ничего предосудительного. Осталось только подписать контракт с Лондонской Магической Академией, и вы официально становитесь её внештатным сотрудником, работающим за рубежом. Статьи, научные работы, методические пособия — это ваша работа, призванная снизить внимание ГСБ.
— Скорее, это только привлечёт их к моей новой деятельности, — теперь усмешка была довольной. Холмский показал хорошую выдержку, не хватая конверт со столика. Возможно, был излишне напряжён или осторожен.
— Ни в коем случае, — возразил Колыванов. — Вы же заканчивали Московский Императорский Университет, потом учились в аспирантуре, но по научной стезе решили не идти, занявшись делами Рода. Так что ничего удивительного, если вы вдруг начнёте писать статьи вроде «влияния магической природы на многообразие фауны Сибири».