Вик Разрушитель 10
Шрифт:
— Боги милостивы, — усмехнулся Голицын. — В последнее время нет никаких проблем, которые бы отнимали у меня много личного времени. Сижу в библиотеке, читаю.
— А что читаете, если не секрет?
— «Зеркала Времени», если тебе это о чём-то говорит, — хмыкнул Патрикей Ефимович.
— К сожалению, нет. Но я бы был благодарен вам, если тезисно опишете, о чём она.
— Льстец, явно что-то просить хочешь, — раскусил меня Голицын и сухо хохотнул. — Ладно. Это трактат девятнадцатого века, написан Ириной Тёмной, магистром-ритуалистом. Она исследовала концепцию времени как многомерного явления.
— А вам зачем это, Патрикей Ефимович? — у меня сразу зародилась мысль выцыганить у князя эту книжку. Меня зацепили слова о попадании в альтернативные миры. Вдруг удастся до Назаровых прорваться?
— Да ни зачем, Андрейка! — рассмеялся Голицын. — Просто перед сном читаю. Лучше всякого снотворного. А ты заинтересовался, что ли?
— Люблю всякие старинные вещи почитывать.
— Ну так заезжай в гости, на чай с вареньем, — неожиданно пригласил князь. — Хоть с активной молодёжью поговорю, всё не скучно будет. Да и книжку заберёшь.
— Приеду, обязательно, — радостно пообещал я.
— Теперь к делу давай, не ходи кругами, — тут же посуровел Патрикей Ефимович. — Чего хотел?
— С вашей племянницей в Клин завтра поехать. С ночёвкой, — осторожно добавил я.
— Та-ааак! — в голосе Голицына появились опасные нотки. — Это что ещё за вояж в провинцию?
— В воскресенье у меня запланирован тренировочный бой с князем Владимиром Оболенским, — вынужденно признался я. — Он бронекостюм своего концерна хочет обкатать, вот и попросил меня протестировать.
— Вот ты ушлый парень! — восхитился Патрикей Ефимович. — Уже с Оболенскими дела крутишь! Ну, молодец, что сказать. Но Арина-то здесь при чём?
— Так она мой представитель, если вы не забыли. Помогает мне в организации встречи.
— Только помогает? — с подозрением спросил князь. — Ничего иного?
— Да как можно! — я возмутился, поняв, куда клонит Голицын. — У нас деловые отношения! Разве я бы посмел оскорбить Арину Васильевну недостойным поведением?
— Ой, только не лей елей в мои уши! Ты когда моей племяшке предложение сделаешь? Думаешь, если она решила связать свою жизнь с тобой, так можно и годами оттягивать момент? Посмотрит-посмотрит, что за телок перед ней, да и бросит. Думаешь, жениха достойного не найдём?
— А сейчас обидно стало, Патрикей Ефимович! И в мыслях нет тянуть с таким важным решением. Но вы же понимаете, что я не могу предложить руку и сердце Арине раньше Великой княжны Лидии, и возможно, принцессы Астрид, дочери короля Харальда, — я, скрывая злорадство, продолжил, как ни в чём не бывало. — Это будет несколько… вызывающе с моей стороны перед императором, Его Императорским Высочеством и королём Скандии.
Патрикей Ефимович оказался хорошим игроком. Как был голос ровным, таким и остался. Никаких иных интонаций, которые могли бы раскрыть его эмоциональное состояние.
— И позвольте мне самому выбирать, где и как изъясняться в своих чувствах любимой девушке — добил я.
— Ха-ха! Смотрите-ка, взъерошился! — усмехнулся Голицын, придя в себя. —
— Обязательно так и сделаю, — пообещал я. — До свидания, Патрикей Ефимович. Спасибо, что доверяете.
— Куда я денусь? Как-никак, миллион рубликов инвестировал в твой «Бастион». Давай, Андрей, удачно съездить.
Голицын отключился, а я поспешил в столовую, откуда доносились божественные запахи приготовленного ужина.
2
Из Москвы мы выехали чуть позже планируемого времени. Пропускать учёбу уже было чревато. И так преподаватели стали выказывать недовольство моими непосещениями уроков. Поэтому пришлось честно отсидеть все занятия. У Арины работа заканчивалась позже, поэтому мы договорились, что я сейчас еду домой, а ближе к пяти заеду к Голицыным лично, а не по телефону «отпрашивать» девушку у родителей, следуя совету дяди Патрикея.
Они, конечно, уже были в курсе того, что дочь собралась в Клин «по делам рекламы продукции 'Бастиона» и нисколько не возражали. Увидев довольные лица Василия Ефимовича и Марии Алексеевны, когда я обратился к ним с просьбой, чтобы Арина сопровождала меня в поездке, понял, что поступил правильно. И намёк, что они рады меня видеть почаще в своём доме, был прозрачен, как байкальский лёд.
Арина не стала отказываться, когда я предложил ей занять место в «Фаэтоне». Всё же по комфортности моя машина превосходила «Сенатор», и сто километров по гладкой дороге пролетели, как один миг. Мы даже толком не успели поговорить о предстоящем бое, как уже наша кавалькада въезжала в Клин.
— А в какой гостинице будем жить? — поинтересовался я. — И, кстати, мы разве не можем приехать, посмотреть арену и сразу же умотать обратно?
— Я забронировала номера в «Сестре», — ответила Арина, с любопытством разглядывая почти пустые улицы, нечищеные от снега тротуары, по которым неторопливо шагали люди, магазинчики, лавки, купеческие дома из красного кирпича и менее помпезные — деревянные. Казалось, городок до сих пор не смог выйти из вековой спячки и пребывал в таком состоянии, чувствуя себя вполне удобно. — В ангар я планировала поехать утром. Шататься в темноте по незнакомым местам меня не прельщает. Или ты против?
— Наоборот, полностью тебя поддерживаю. Если бы ты предложила ехать сейчас, то именно я бы настоял на утреннем визите, — польстил я Арине.
Та улыбнулась и спросила:
— И как тебе здесь?
— Не люблю зимой путешествовать, — честно ответил я. — Невозможно понять красоту малых городов. Уверен, что летом Клин весьма живописен.
Арина ничего не ответила, но прижалась ко мне как будто невзначай. Никанор сориентировался по навигатору и вскоре подкатил к трёхэтажной гостинице с мраморной лестницей и мощными колоннами, поддерживающими навесную крышу перед входом. Забавно выглядели два пятиэтажных блока по обеим сторонам старого здания. В сумерках над фасадной частью изумрудно светилось название гостиницы, лестница тоже была достаточно хорошо освещена.