Видения судьбы
Шрифт:
— Добрая мать, — ее голос был хриплым и сонным, — вы знаете что-нибудь о женщине по имени Ома Гита? Местная ведунья, полагаю.
Веста замерла на пути к двери. Она оглянулась, медленно приподняла светлые брови и начертила знак святой защиты в воздухе. Огонек ее свечи дико плясал.
— Это женщина, к которой некоторые обращаются за помощью, боясь ее меньше, чем… других, кто занимается темными делами, — она посмотрела неодобрительно на Айлет. — Я мало о ней знаю. Она редко приходит на службы, но когда делает это, опускается на колени у алтаря
В ответ на жест Айлет позволила выгнать ее за дверь в предрассветное утро. Она попрощалась с женщиной, так с неохотой благословила ее в ответ. Айлет укуталась в плащ и поспешила вниз по склону. Дождь прошлой ночи оставил землю холодной и с тонким слоем льда. Ее сапоги хрустели, пока она шагала к деревне. Честибор был теплым в сарае овец, мрачно посмотрел на нее, когда она потянула его наружу для пути.
— Прости, мальчик, — она вывела его на влажный воздух. — Мне это тоже не нравится.
Айлет оставила храм позади, поехала к лесу и тропе лесоруба. Она порой поднимала руки с луки седла и дула на пальцы. Солнце только озарило розовым небо, когда она погрузилась в зловещий полумрак леса, но певчие птицы еще не улетели на юг и пели сверху, рассеивая часть напряжения. Луч света упал на ее путь из-за туч и веток.
«Любимая».
Айлет застыла в седле, насторожилась. Ей не было холодно. Она не ощущала боль в костях от ночи на твердом полу храма. Она не ощущала, как ноги затекли от долгих дней пути, и как напряжена была голова от вопросов, тревог и страхов, накопившихся за последние дни.
Она ощущала только… удивление.
Это было там.
Пропало.
Айлет моргнула, пришла в себя, посмотрела на свои ладони, а потом на мир вокруг. Честибор остановился. Он переминался, пар вылетал из его ноздрей. Ларанта внутри нее встрепенулась под чарами подавления тихо рыча.
Ей приснилось? Это… не голос. Не песня. Даже не чувство. Но ощущение, которое она не могла назвать. Миг чистой осознанности.
Ее губы потрескались от холода, пытались двигаться, молиться. Но ветер подул в лицо, и она охнула и опустила голову, поправляя капюшон.
— Поехали, Честибор, — она надавила на его бока ногами.
Она поехала по лесу.
ГЛАВА 13
Террин медленно отрыл глаза и пожалел. Он не был готов просыпаться, и все тело протестовало от тяжелых век и вялых рук, до холодных ступней, торчащих из-под одеяла. Желание свернуться в комок и провалиться в сон было очень сильным.
Топот сапог по половицам на крыльце звенел в его ушах достаточно громко, чтобы привести его в чувство. Террин скривился, вспоминая. Нейн. Леди Милла. Искажающая ведьма.
Руины Кро Улар.
Последняя мысль ранила как сосулька, пробившая висок.
— Проклятье, — прошипел он, прижимая ладони к глазам и садясь. Венатор Кефан постучал в его дверь.
— Ты встал, ду Балафр?
— Да, —
— Хорошо. Через полчаса выезжаем в Холлен.
И сапоги ушли от двери, Террин слушал, как они спустились по узкой лестнице. Только сила воли не дала ему опуститься на кровать. Он заставил себя двигаться, прошел к чаше и плеснул холодную воду на лицо. А потом натянул тунику, жилетку, сапоги, щитки.
— Это она, — прошептал он.
Он замер, закрепляя кожаные ремешки на груди. Его рот был открыт. Что он сказал? Он не знал. Но хотелось говорить снова.
— Это… она…
«Она. Она. Она впилась в тебя…».
Террин резко вдохнул, глаза расширились. Он выругался, потянулся к ножнам на полу у кровати. От усталости он ушел спать, не укрепив подавление на тени. Она шевелилась в нем под чарами.
«Она. Она. Нужно вспомнить. Ты должен!».
Террин вытащил вокос из чехла, поднес к губам и заиграл гул. Как только низкий темный гул коснулся его души, тень сжалась, а потом попыталась подняться, теперь уже отчаянная.
«Нет! Нет! Это она! Она! Она!».
Пальцы летали. Террин умело играл вариацию Песни подавления. Первую вариацию, вторую, третью друг за другом. Нити песни сплетались в нем, окутывали тень.
Наконец, Террин остановил пальцы, и мелодия утихла. Он еще пару мгновений поддерживал гул, а потом и этот звук растаял. Он опустил инструмент и моргнул пару раз. Комната появилась перед глазами.
Голоса больше не было. Только гул чаропесни внутри.
Он убрал вокос, схватил оружие и пояса и поспешил вниз к венатору Кефану.
Кефан стоял у шкафа, прикреплял щитки к рукам. Он кивнул, когда Террин спустился.
— Ешь быстрее. Ди Фероса не вернулась за ночь и не прислала сообщение. Видимо, она нашла зацепку, и нам нужно поспешить и догнать ее.
Террин нашел себе овсяное печенье и копченое мясо на завтрак, проглотил их. Прикрепив скорпиону, он прошел за Кефаном к конюшне. При этом голова кружилась. Почему они так спешили за венатрикс? Кефан не доверял ей работу? Им стоило забрать тело мертвого медведя, поискать вокруг, кого еще захватила тень. Или они что-то пропустили в Кро Улар…
Мысли остановились, еще одна сосулька боли вонзилась в его голову. Террин, прикрепляя седло, остановился и прильнул к боку лошади, тяжело дыша, пока боль не отступила.
Его губы снова двигались:
— Это… она…
— Очнись, ду Балафр. Впереди долгий путь.
Террин покачал головой и посмотрел на Кефана, уводящего коня со двора. Он быстро закончил прикреплять седло и вывел Флиту из загона.
Они провели час пути в тишине, перебросились лишь парой фраз. Солнце взошло рано, не грело толком, но было приятной сменой после пасмурной погоды до этого. Террин сосредоточился на стуке копыт Флиты, пытаясь так подавить мысли в голове. Думать… было больно. Лучше было не думать вовсе, сосредоточиться на дороге и поиске венатрикс ди Феросы.