Видения судьбы
Шрифт:
Айлет поежилась. От взгляда на те глубины теней ее горло сжалось, словно она вдохнула обливис. Ледяное купание ночью не смыло весь запах заразы и гнили, пропитавший ее до костей.
Террин спрыгнул с седла и прошел к чистой земле. Его темные щеки стали бледнее, и напряжение его челюсти и шеи показали Айлет, что он испытывал то же отвращение, что и она, желая уехать отсюда, убежать от Ведьминого леса. Но их ждала работа.
Айлет спешилась и привязала поводья Честибора к дереву. Если она не ошибалась, это было то же дерево, куда она привязывала его вчера. Трава
Но это не поможет им найти дневник Нейна. Это задание требовало сверхъестественной силы.
Следя за Террином, медленно идущим к Барьеру, Айлет вытащила пожелтевший вокос из чехла на поясе. Хоть форма была той же, что и у ее флейты, вокос ощущался чужим в ее руках, пока она раздвигала его. И все же она поднесла мундштук к губам и приготовилась вызывать тень.
Но она не стала начинать Песнь призыва, а смотрела, как ее товарищ-венатор подходит ближе к Барьеру. Что-то в линии его плеч беспокоило ее. Он видел что-то на другой стороне? Почему был так близко? Она предпочла бы больше не смотреть сквозь те чары.
Почему же Нейн решил пересечь Барьер? Вопрос ударил снова, хотя она уже много раз думала о нем с тех пор, как заметила изломанное тело бедного венатора за чарами барьера. Это был отчаянный поступок. Его могли поймать и унести туда? Или за ним гнались?
Ответы не могли появиться сами. И Террин, хоть был близко к туману, не мог их выследить. Им нужно было отыскать тот дневник.
Айлет сжала мундштук губами и заиграла Песнь призыва. Сначала зазвучал низкий гул, отдаваясь в земле под ее ногами эхом. Может, инструмент звучал ниже ее прошлого, но звук был хорошей основой, на которой она строила сложную мелодию. Эта мелодия звучала из второй головки флейты, сложные ноты сначала вылетали робко, Айлет привыкала к новому инструменту, но быстро набирала скорость.
Музыка отличалась от мелодий смертного мира. Она была сложнее, и смертные уши ее не слышали. Когда она хорошо играла, Айлет знала, что чаропесни были ближе всего к языку, на котором говорили тени. И, если она правильно играла, фразы сильно влияли на духов.
Она закрыла глаза, погрузившись в чары. Во тьме за ее веками появился лес с высокими соснами. Она видела чаропесню как серебряную нить, тянущуюся от нее в лес. Она зацепилась за что-то, натянулась и потащила. Айлет ощущала вес Ларанты, которая лишь немного сопротивлялась, пока чары тянули ее ближе к разуму Айлет.
Тень появилась перед ней большим волком, тряхнула с облегчением головой, когда подавление на ней ослабело. Ее глаза вспыхнули.
«Охотимся, госпожа?» — рьяно спросила тень.
Айлет кивнула. Она закончила эту версию и заиграла Песнь приказа.
— Мне нужно, чтобы ты нашла смертный след и шла по нему. Мужчина, которого мы ищем, мертв, но с ним был дневник. Нам нужно найти его.
Ларанта встряхнулась, но Айлет видела по огню в ее глазах, что тень была заинтригована. Ее тень не могла противостоять охоте, хоть предпочитала живую добычу.
Айлет закончила чаропесню, гул задержался
— Выходи, Ларанта, — ее тень-волк вылилась из ее разума в смертный мир. Она была чистым духом, незаметным для глаз других, но для Айлет она была почти настоящим волком.
Айлет вытащила шелковый мешочек Кефана из-под жилетки. Она ослабила шнурок, заглянула внутрь и отметила густую прядь каштановых волос с сединой, перевязанную кожаным шнурком. Наверное, символ любви. Полезный теперь. Она вытащила волосы и протянула Ларанте. Ларанта, как дух, не была ограничена смертными ощущениями — слухом, зрением и обонянием. Ее восприятие было куда сложнее. Но для Айлет она выглядела как большой черный волк, нюхающий предмет.
«Мертв, — почти сразу заявила Ларанта. — Я этого уже находила. Мертв».
— Да, знаю, — ответила Айлет. — Но мы ищем его дневник. Мы думаем, кто-то унес его из Ведьминого леса. Он трогал дневник голыми руками. Сможешь его найти?
Ларанта оскалилась, хотя это выглядело как волчья улыбка.
«Я могу найти что угодно», — заявила она. Айлет улыбнулась от энтузиазма и смотрела, как ее тень прижимает нос к земле и ищет. Она так увлеклась, что потеряла почти весь облик волка и стала чернильным облаком, трепетала в паре дюймов над землей.
Айлет взглянула на Террина. Он был в стороне, все еще смотрел на Барьер. Он вызвал свою тень? Она не видела теневым зрением следы второго духа в нем. Она вспомнила силу его тени, которую видела вчера, и едва могла винить его. Она не хотела бы пытаться управлять таким сильным духом. Ей хватало Ларанты.
Ларанта в поисках подошла к Великому барьеру. Если Айлет не ошибалась, она сосредоточилась на участке, который залатал вчера Террин после их приключения — ту брешь сделал Нейн, когда пытался сбежать, и кто-то другой закрыл ее за ним.
Айлет нахмурилась. Логично было бы венатору ду Таму закрыть Барьер. Но он отрицал это. Если не он, то кто? Других венаторов и венатрикс тут не было, верно?
Холодок пробежал внутри Айлет. Она вспомнила, как лежала на алтаре. Ведьма ветра парализовала Айлет одним из ее ядов. Все семь выживших Алых дьяволов когда-то состояли в Ордене Святого Эвандера, и они знали, как управляться с флейтами и ядами.
Мог ли кто-то из них сбежать и закрыть за собой Великий барьер? Но каким инструментом? Не Нейна. Айлет и Террин нашли его вокос и детрудос на его теле в Ведьмином лесу.
Это было опасной загадкой, которая точно станет сложнее со временем.
Вдруг темное облако, которым стала Ларанта, обрело форму волка и радостно рявкнуло:
«Охота! Охота!».
Айлет встрепенулась. Не позвав Террина, не взглянув, пошел ли он за ней, она пошла за тенью, следуя за духовной связью между ними. Ларанта вела ее от барьера в лес, направляясь на север. Сердце Айлет билось быстрее, ее душа отвлеклась от сомнений и усталости, которые одолевали ее последние сутки. Трепет погони бурлил в ее крови. Это был ее образ жизни. Все тайны и обязанности могли подождать. Сейчас важна была только охота.