Victory Park
Шрифт:
Между тем, в ложь большевиков больше не верят, их самих не боятся, и если ничего не изменится, эта власть, какой бы прочной она ни казалась, скоро развеется по ветру липкими клочьями, как туман над Чертороем. Либо они опять отстроят лагеря и загонят в них полстраны, либо весь их Советский Союз рухнет, как рухнула когда-то Николашкина Россия, едва народ перестал бояться царя и устал верить в Бога.
Империи гибнут по-разному, но их гибели всегда предшествует ослабление власти, а это неизбежно ведет к появлению в провинциях мелких деспотов, сила
2
Следователь из районной милиции заявился неожиданно. Прежде чем постучать в ворота, он любопытной дворняжкой пробежал по улице из конца в конец, внимательно разглядывая случайных встречных. Открыла ему Татьяна, дочь старого.
– Капитан Падовец, – представился он. – Я бы хотел поговорить с Иваном Багилой. Проживает у вас такой?
Татьяна удивилась. Ей давно казалось, что в Киеве и окрестностях не осталось человека, который бы не знал, кто здесь живет. Она попросила следователя подождать и отправилась советоваться с дедом Максимом.
– Пусть заходит, – разрешил старый, только заводи сразу ко мне. И малого зови сюда.
Падовец проработал в Днепровском РОВД семь лет и, конечно, знал, к кому пришел. Но, во-первых, он ничего такого знать обязан не был, а во-вторых, он же не к старому – ему нужен Иван.
Суетливой рысью, осторожно огибая рвущегося с цепи здоровенного Рябка, Падовец протрусил через двор к пристройке деда Максима. Чем может быть опасен полноватый человек в очках и мятом костюме с раздувшимся потрепанным портфелем? Застенчивый, даже дружелюбный взгляд, неуверенные движения. Падовец не хотел с первых минут пугать подозреваемого. Всему свое время.
– Позволите? – робко улыбнулся он, открыв дверь.
Дед полусидел на любимой лежанке. Прежде на кухне, за стеной, отделявшей пристройку от дома, была печь, а теперь стоял газовый котел, поэтому лежанка всегда оставалась теплой.
– Входи, гражданин начальник. Присаживайся вон к столу, на табуреточку.
Ни здороваться с ментом, ни хотя бы делать вид, что собирается это сделать, старый не стал. От Падовца пахло клеткой, и он хорошо помнил этот запах.
Следом за капитаном вошел Иван.
– Вот, капитан, записывай, – представил внука старый, – Иван Багила, 1966 года рождения, украинец, не судим.
– Зачем так официально? Я ведь зашел задать всего пару вопросов.
– Лучше сразу официально, тогда он быстрее привыкнет. А то ведь злой следователь и добрый могут неплохо и в одном человеке уживаться, сменяя друг друга, как на дежурстве. Верно, капитан?
– Я
– Статья пятьдесят восемь, тринадцать. Ты, начальник, и статей таких, наверное, уже не знаешь. Активная борьба против революционного движения…
– Я понял, что у вас богатая биография. Мне бы поговорить с вашим внуком наедине.
– Говори здесь. Другого помещения для разговора все равно нет, а выходить на двор мне тяжело. Говори, не стесняйся…
Падовец посмотрел на Ивана и постарался не думать о старом.
– Всего два вопроса, Иван. Считайте, что это просто формальность. Убит человек, идет расследование, вы же понимаете…
– Он понимает, капитан, – насмешливо подтвердил Максим Багила. – Он все понимает.
– Иван, вы были знакомы с Виленом Коломийцем?
– Да.
– Кто это? – тут же встрял с вопросом старый.
– Фарцовщик с Комсомольского. Его убили в конце мая, – объяснил деду Иван.
– Когда вы последний раз видели Коломийца, Иван?
– Давно. Очень давно и точно не помню, когда именно. Около года назад.
– Как же вы назначали ему встречу?
– Я ему ничего не назначал.
– Вы ведь должны были встретиться с ним в день убийства?
– Но он не пришел…
– Вот как у нас получается: вы Коломийца год не видели, но должны были встретиться, а не встретились, потому что как раз в это время его убили. Правда, странно?..
– Ничего странного, начальник, – вместо Ивана отозвался дед. – Малой его не видел и не встречался с ним ни в тот день, ни раньше. К тому, что кого-то убили, он отношения не имеет. Все остальное – твои фантазии.
– Не встречался, допустим… Но договаривался. И именно на это время.
– Я и не договаривался, – пожал плечами Иван. – Меня Пеликан попросил.
– А почему он сам не пошел? – удивился старый.
«Пеликан», записал Падовец в блокноте и обвел фамилию красивой фигурной рамочкой.
– Его Федорсаныч Сотник запряг. Федорсаныч устраивал день рождения Ирки в «Олимпиаде» и не успевал поехать в трест столовых за водкой. А тут мы с Пеликаном. В результате в трест поехал Пеликан, а я вместо него пошел встречаться с Вилей. Пеликан водку привез, а я с Вилей не встретился. Вот так все было.
– И что вы сделали потом?..
– Пошел в «Олимпиаду» сохнуть и греться. Той ночью был сильный дождь.
– Действительно, тогда был дождь, – согласился Падовец. – Чертов дождь. Собаки след не взяли.
– Мне кажется, все понятно, начальник. Один поехал за водкой, другой под колесом ждал, промок как цуцык, замерз как крыса на морозе, потому что весна – не лето, дожди в мае холодные. Тут говорить нечего – хоть говори, хоть молчи, а рот не огород – не загородишь. Люди – собаки божьи, на кого хотят, на того и брешут. – Старый отвернулся к стене. – Спать буду.