Vice Versa
Шрифт:
«Привет, пожиратель лимонов!
Я тебе там послал еще флакон шампуня, это для Луны.
Ну у вас и веселуха! Ты со своим профессором пока не говорил?
П.С. Может, прикололся кто-то? А если нет… ты там уж по сторонам-то посматривай. Фиг знает, вдруг Властелин раздобыл какой-нибудь из своих бэкапов (тетушка твоя ведь говорила, что их несколько) и того, норовит вернуться! Вот неугомонный-то!»
«Привет, яблоневая плодожорка!
Пока никак не выходит, хоть ты убейся! Впору слизеринцев
Как только начнутся занятия по зельям, я тут же напрошусь к сам-знаешь-кому. Защита — смешное дело. Чуть не уржался тут, едва сделал вид, будто плачу.
П.С. От Луны спасибо. И от Ханны записочка, я в нее не заглядывал, клянусь!»
18
— А теперь следующий, — сказал профессор защиты от темных сил. — Гарри?
Он как-то странно поглядел на студента, который безо всяких колебаний открыл шкаф. Ничего не появилось.
— Как-то там пустовато, — сказал он. — Сэр? Я ничего не вижу, ну так не может быть моим боггартом пустота!
— Гм…
— Я думаю, все дело в том, что я в детстве ужасно боялся монстра в шкафу, — вдохновенно вещал Поттер. — И решил, что надо с этим что-то делать. Взял, спер фонарик у дяди из машины и посреди ночи взял и открыл дверцу! И никого внутри не оказалось, только мои шмотки, носки там нестираные… С тех пор я не боюсь никаких монстров, — завершил он, — а за фонарик мне влетело, хоть я его и вернул.
— Ой, ну Гарри, как всегда, в своем репертуаре, — фыркнула Ханна и подняла бровь, что означало «сегодня вечером в совятне».
— А то! — хмыкнул тот и подмигнул.
— А я дементоров боюсь! — сказал кто-то.
— Чего их бояться-то? — повернулся к нему Гарри. — Мои тетя с крестным одиннадцать лет с ними бок о бок провели… и выжили! А вы разок увидели — и сразу обдристались… Не, ребят, ну это даже не смешно! Видел я эту тварь, нос к носу видел, мерзкая, это да, но будто вы на уходе за магическими существами или на зельеварении большей гадости не встречали!
— Так ты ж у нас Избранный! — пискнули сзади.
— Ага! Лавгуд тоже? Малфой? Нотт? — фыркнул Поттер. — Мы там все были, спросите у них! И нечего бояться всякой мерзости…
— Я хотел научить вас вызывать Патронуса, — вклинился Люпин.
— Ну так научите, профессор, — улыбнулся тот.
— Поттер, — сказал Снейп, — я надеюсь, вы осознаете, почему не стоит оставаться наедине с профессором Люпином, даже если он будет очень настаивать?
— Он извращенец и любит маленьких мальчиков? — живо спросил тот.
— Поттер, не идиотничайте, я знаю, что вы меня прекрасно поняли!
— А зачем спрашивать, если вы и так знаете?
— На всякий случай, — вздохнул профессор. — От вас неизвестно, чего ожидать, так что, очень вас прошу, не надо пытаться подсмотреть за Люпином… ну… вы поняли, в какое время.
— Я вообще не питаю склонности к подсматриванию за взрослыми потрепанными дядьками, это раз, — ответил Поттер, — два — зоофилией тоже не страдаю. Так что не переживайте, профессор, я постараюсь обходить его подальше. Особенно в то самое время. Только…
— Что?
— Очень сложно отказаться от беседы с преподавателем, если он настоятельно предлагает пройти с ним, — вздохнул тот. — Вам ли не знать,
— Хм… Тогда, Поттер, — хищно улыбнулся Снейп, — сделайте так, чтобы ему больше не захотелось с вами разговариватть! Я думаю, вам это вполне по силам.
— О, вы можете во мне не сомневаться, сэр, — точно так же улыбнулся Гарри в ответ. — Конечно, немного жаль его, к тому же он был другом моего отца, но, с другой стороны, что-то я его первый раз в жизни вижу… Мог бы и поинтересоваться, где я и как мне живется! Да, сэр, и дайте мне какую-нибудь книжку про оборотней! Подчитать, так сказать, матчасть. Только пострашнее!
«Бедный Люпин!» — лицемерно подумал Снейп, выбирая в своей библиотеке наиболее неприятные вещи.
— Только не действуйте в лоб, Поттер, — сказал он, сгрузив на стол зловещего вида книги.
— Когда это я действовал в лоб, сэр? — спросил тот, чистя мандарин. — Нет, сперва я составлю план. Ой, да, а скажите еще: вам ведь профессор Люпин не нравится не только потому, что он с отцом дружил? Вы говорили, он особо не задирался, в сторонке стоял…
— Ну?
— Значит, есть еще причина. Ну, то, что он вас едва не покусал, это само собой. Но все равно маловато будет, вы же сами тогда пошли в эту хижину и нарвались!
— От вас не отвяжешься, — мрачно сказал Снейп. — Хорошо, вот вам третья причина: вообще-то, я хотел получить место преподавателя защиты, но нет! Наш дорогой директор берет этого блохастого… Этого вы не слышали, Поттер!
— Не-не, не слышал, — заверил тот. — Итак, он берет профессора Люпина…
— Именно. А я вдобавок вынужден варить для него зелье, потому что иначе он по полнолуниям становится опасен. Все выяснили?
— Вроде того, — кивнул Гарри.
— Тогда, пока вы составляете план, идите-ка и нарежьте то, что я вам скажу! Хватит прохлаждаться, в конце концов…
— Без проблем, сэр, — ответил Гарри сквозь мандарин, засунутый в рот целиком. — Только вы расскажите, чего готовить будете, а то скучно просто так работать. Хотя я и сам догадываюсь…
— Вы омерзительны, Поттер, — привычно сказал профессор.
— Я знаю, — довольно ответил тот, вытирая руки о мантию.
«Привет, яблоневая плодожорка!
Нет, представь, взять на то место, которого сам-знаешь-кто добивается годами, его старого „приятеля“ — это надо додуматься! Причем ты помнишь, какие проблемы у нашего нового препода — это ж сам-знаешь-кто ему еще и зелье варит постоянно! (Я резал ингредиенты, так что в теме.) Старик что, вообще ку-ку?
Передай, пожалуйста, крестному и тетушке, что в Хогсмид меня не выпускают. Выйти-то я могу, ходы знаю, но не стану. Просто назло! Если что важное будет — передам через Луну, она просто мое спасение!»
«Привет, пожиратель лимонов!
Ну у вас там и кадровые перестановки! Даже Златовласка не был таким опасным, я верно понимаю? То есть он был вообще никаким, а если чего творил, то сдуру…
Все передал, крестный может забежать к тебе в гости в виде пса, ходы он тоже помнит, а тетушка, он сказал, очень рассердилась (дом немного пострадал). Да, оба передают приветы и намеки, что у вас будет бал на Рождество. И, лентяй, папа мой выцыганил у наших зубастых друзей зеркало, лови!
Я так понял, что на каникулы тебя домой не отпустят. Скучаю.»