Вход в рай 2

Максимов Макс

– Да, я могу доказать.

– Ну, давай, – с недоверием произнес Каин.

– Я хочу поднять руку, и вот я ее поднял.

– Ты ее поднял, потому что захотел доказать мне, что у тебя есть свобода воли. У тебя не было выбора. Ты не мог ее не поднять, ведь иначе ты бы мне ничего не доказал. Не было тут свободы воли.

– Мог и не поднимать.

– Речь о том, что ты ее поднял не по своей воле, а потому, что мы затеяли разговор о свободе воли. И это стало причиной

того, что ты ее поднял.

– Ты хочешь сказать, что нет свободы воли и все также предопределено? – спросил Авель.

– Я не знаю, но есть и такое мнение, что да, все предопределено, а свобода воли лишь иллюзия, вызванная тем, что мы не знаем будущее и, казалось, творим его, а по факту слепо идем по сценарию, запущенному кем-то в начале времен, в начале создания Вселенной.

– В таком случае, давай назовем еще одно свойство сознания псевдосвободной воли, – предложил Авель.

– Можно и так. Выходит, сознание – это явление, имеющее память, творчество, свободу воли и..?

– Что «и»? Я не знаю, что там еще может быть.

– Умение мыслить? – предположил Каин.

– То есть решать задачи?

– Да, и умение делать выводы из ситуаций.

– Это то же самое, ведь ответ на любую задачу – это и есть вывод из ситуации, если под ситуацией подразумевать условия задачи.

– И опять же, – начал Каин, – это может делать и несознательное. Вычислительные машины, которые были у настоящих людей, могли решать задачи, а значит, эти машины имели какое-то мышление.

– Мышление без псевдосвободы воли – это свойство несознательной машины.

– Все эти свойства, собранные вместе, создают сознание? – спросил Каин.

– Не знаю, возможно.

– А если некая машина из прошлого будет имитировать все эти свойства? У нее появится сознание? Она увидит себя из головы, как видим мы?

– А ты уверен, что мы видим что-то из своей головы и воспринимаем себя внутри своей головы? – спросил Авель. – Ведь мы же роботы, машины. Не забывай, нас когда-то создали настоящие люди.

– Я вижу себя из головы.

– А откуда мне знать, что ты сознательный?

– А мне откуда знать, что ты сознательный?

– А может, мы оба несознательные, я же не спорю, – рассуждал Авель, – не существует тебя и меня в виде сознания, мы просто реагируем на действия и слова друг друга так, как записано в нашей программе, и на самом деле не осознаем себя. Мы – это голая причинно-следственная связь, организуемая движением электронов в наших микросхемах и выражаемая в движениях рук, ног, да в звуках из динамиков.

– Так… Давай не будем об этом, это уже страшно. Мы, кстати, почти пришли, это должно быть тут.

Андроиды

остановились возле оплавленной кучи пластика с торчащими из нее металлическими фрагментами: каркасом позвоночника, тазовой костью, крышкой грудной клетки и еще какими-то мелкими деталями. В руках и ногах у андроидов тоже были металлические части – коленные и локтевые суставы, щиколотки и подошвы стоп. Но рук и ног в этой оплавленной куче не было. Из того, что когда-то было головой, торчал облепленный бесформенным пластиком небольшой металлический короб.

– Так, надо как-то отделить, – сказал Каин, взявшись рукой за короб.

– Надо пилить.

– Если не вытащим память, то придется брать вместе с головой, а дома уже будем извлекать.

– Идти в город с расплавленной головой андроида опасно. Если нас остановят и обыщут… – сказал Авель, затем достал из сумки небольшую ручную пилу и принялся пилить.

– А если нас с памятью задержат? – спросил Каин, глядя, как старательно Авель пытается отделить металл от растекшегося застывшего пластика.

– Память спрятать проще, чем расплавленную голову.

– В принципе… да.

– Вроде поддается.

– Погоди, убери пилу.

– Вот, кусок отогни.

– Ага, тяни.

– Еще.

– Идет.

– Осторожно, провода.

– Неважно, провода надо будет все равно менять.

– Есть! – Каин держал в руках металлический термокожух причудливой формы, в котором хранилась память Левия. Кожух изобрел сам Левий и встроил себе в голову, чтобы жесткий диск с его сознанием остался цел после расплавления тела.

– Эта коробочка тоже нагрелась, когда Левия плавили? – сказал Авель.

– Да, но она не должна была пропустить тепло к памяти.

– Но я не понимаю, если одна сторона этой металлической коробки касалась раскаленного масла, то другая сторона должна была передать эти триста градусов температуры и уничтожить память. В чем тут подвох? Как память внутри не сгорела?

– Я тоже это спрашивал у Левия, когда мы делали этот кожух, – сказал Каин.

– Ого, так ты еще и помогал ему.

– А то, – ухмыльнулся Каин, – там хитрость в том, что этот кожух имеет два слоя. Первый слой – металл, затем идет почти вакуум, а потом снова металл. Между двумя слоями металла примерно полсантиметра. И получается, что первый слой нагревается от масла, но не может передать тепло второму слою.

– Почему не может?

– Потому что между слоями ничего нет, почти пустота. А температура не может передаваться через пустоту, должна быть какая-то материя.

– А как эти два слоя между собой крепятся?