Везунчик
Шрифт:
И снова я исследовал дома, роясь в найденных тайниках, вороша груды хлама, прикарманивая полезные вещи и убивая самых разных тварей. Встречи с зомби заметно утяжелили мою сумку, так как бросать шесть хороших ножей и два кинжала я не захотел. Также несколько домов порадовали меня неразграбленными схронами, в которых лежали большие перстни с печатками и древние распадавшиеся в руках свитки. Кроме этого я сумел найти в одной из кухонь несколько кувшинов с гречкой, большую банку с солью, а в нескольких дворах приметил зеленый лук, нечто похожее на укроп и картошку. Клубни последней были весьма мелкими, но все-таки это был картофель, который мог разнообразить мою мясную
Все эти находки приятно радовали меня и наполняли сознание неким охотничьим азартом, из-за которого я порой забывал об истинной цели своих поисков. Мне очень нравилось копаться в грудах мусора, иногда извлекая оттуда нечто интересное и красивое, нравилось осматривать комнаты и вычислять, где в них могут располагаться тайники, нравилось методично отвоевывать дом за домом у разных тварей, стараясь при этом не получить ни царапины. Кстати, последнее с каждым разом мне удавалось все лучше. Ведь главным было понять простые истины — никогда не нужно связываться с большим количеством противников; никогда не нужно недооценивать тварей (потому что иной раз мелочь размером с ладонь кусается намного больнее здоровенного пса); никогда не нужно оставлять недобитых гадов за спиной (это сейчас мерзость тебя опасается и сидит тихо, а как только ты отвернешься — тут же прыгнет и вцепится в спину!).
Все эти знания я накрепко усвоил, ведь достались они мне отнюдь не на халяву. За ценные уроки мне пришлось заплатить своей кровью, болью и многочисленными шрамами на коже. Ей богу, кто меня только не кусал и не царапал! Впору было задуматься о подборе какой-то защитной одежды, вроде той, что используют земные кинологи-дрессировщики. Однако меня останавливало осознание того факта, что по такой жаре в ватнике долго не проходишь, да и тепловой удар — штука очень неприятная.
Под вечер мне крупно повезло — я нашел оружейный магазинчик. Вернее, то, что от него осталось. Склад, где раньше хранилось все более-менее ценное, был давно разграблен, из подсобки вынесено все оружие, а пустые прилавки оказались покрыты многолетним слоем пыли. Однако, обыскав дом, я сумел найти груду поржавевших железок, которые, видимо, предназначались то ли в перековку, то ли в переплавку. Среди поломанных, выщербленных, погнутых клинков попадались и вполне приличные экземпляры, которые можно было довести до ума, благо точильных камней в магазинчике оказалось навалом. В небольшой мастерской стояла даже наковальня, которую никто не стал забирать по причине ее немалого веса.
Поковырявшись в этой груде металлического хлама, оставленного на волю коррозии, я сумел найти пяток наконечников для стрел. Туповатых, разнокалиберных и ржавых. А когда нашел приставную лестницу и забрался на чердак, то обнаружил и несколько луков. Эти находки привели меня в восторг, так как мне было необходимо дальнобойное оружие. Немного смущало то, что состояние у луков было не ахти. Некоторые рассохлись, парочка были изгрызены какими-то короедами… короче — большая часть давно потеряла свои качества. Выбрав из оставшейся самый приличный, я решил пойти поохотиться, предвкушая сытный ужин.
Ага, нашелся охотник, блин! Первые трудности возникли со стрелами. Думаете, так легко найти прямую палочку нужной длины и диаметра? Я облазил три дерева, прежде чем смог добыть десяток заготовок. Потом начались проблемы с присобачиванием наконечников — только три удалось нормально закрепить. А про оперение даже упоминать не хочется. Четверть часа я с ним возился, пробовал различное расположение перьев, чтобы они не мешали пальцам, и в то же время действительно направляли полет стрелы, а не выступали
Но когда на землю опустились сумерки, лук и стрелы были готовы. Чувствуя себя Робином Гудом, я попробовал сделать первый выстрел. В качестве мишени послужил ствол ближайшего дерева, находившегося метрах в десяти. Разумеется, этот блин вышел комом, так как стрела выскользнула из пальцев до того момента, как я смог нормально прицелиться. И хотя нормально натянуть лук у меня так и не получилось, первый снаряд унесся далеко, помахав мне напоследок орлиными перышками.
Вторая попытка оказалась удачнее (я ведь учел свою ошибку), но показала, что Робин из меня далеко не Гуд. В дерево я и близко не попал, хотя целился тщательно. Третья стрела улетела вслед за товарками, несмотря на внесенную поправку в прицеливании. На этом боеприпасы, к сожалению, иссякли, и мне пришлось долго искать их в густой траве. Второй заход принес аналогичный результат — стрелы решительно отказывались лететь туда, куда было нужно мне. Даже ликвидация оперения не помогла, а лишь доставила трудностей в обнаружении боеприпасов.
Когда же я с десяти шагов сумел добиться лишь того, что одна из стрел чиркнула по коре дерева, то разозлился, выхватил из ножен кинжал и метнул его в мишень. Острая сталь с глухим стуком вонзилась точно в намеченную цель, а я понял, что нужно бросать заниматься всякой ерундой. Лучником мне стать не суждено. Да, может быть, в отсутствии успеха виновата тетива, на которую пошли остатки шелковой веревки из сумки, или стрелы, изготовленные наспех, или лук, десятилетия валявшихся без дела, или же мои кривые руки. Но ясно одно — швырять клинки у меня получается куда лучше. И пусть лук выигрывает в дальнобойности, но с такой точностью это преимущество становится равным нулю. А зачем мне тогда он нужен?
Придя к такому выводу, я выбросил подальше кривую палку и понял, что ужинать придется сырым мясом, так как без солнца костер развести не получится. Да, вот такой вот маленький недостаток увеличительного стекла — в темноте оно совсем ничего не поджигает. Поколебавшись, я решил заняться рыбалкой и не прогадал. Совершенно случайно мне удалось нанизать на копье здоровенного сома, третью часть которого я проглотил, не жуя, а остальное отнес пантере. В этот раз я решил закрепить успех и, положив рыбу перед черной кошкой, спросил у нее:
— Ты не будешь против, если я оставлю у тебя свои вещи? А то, знаешь ли, надоело мне лишнюю тяжесть на спине таскать.
Разумеется, пантера ничего не ответила, только пристально смотрела мне в глаза. Я же, улыбнулся и радостно заключил:
— Ну, молчание — это знак согласия, так что будем считать, договорились!
Скинув с плеч свой рюкзак, который за время плодотворных поисков увеличил изначальный вес раза в три, я отошел в дальний угол комнаты, сложил туда пожитки и снова обратился к кошке:
— Все, спокойной тебе ночи. Завтра с утречка я обязательно загляну и опять принесу что-нибудь вкусненькое.
После этого я кивнул на прощание пушистой хозяйке, покинул ее владения и направился к одному из обнаруженных утром укрытий. Осторожно ступая по камням мостовой и прислушиваясь к каждому шороху, я прикидывал, какова вероятность того, что мой рюкзак останется целым, а не падет жертвой острых кошачьих когтей и зубов. Ведь кто знает, как далеко пантера может зайти в исследованиях непонятного мешка, появившегося в ее логове? В общем, с одеждой мне наверняка придется распрощаться, да и сумку себе другую подыскать, зато черная кошка привыкнет к моему запаху, после чего можно будет сделать следующий шаг.