Везунчик (СИ)
Шрифт:
Да, у нас еще оставался шанс, так как заключенным оставалось пробежать всего метров десять до стражников, после чего задавить их массой, так как расклад получался – шестеро на четверых, а коридор был не таким широким, чтобы наши противники могли грамотно взаимодействовать. И даже копья, которыми так удобно было бить по головам, им бы не особо помогли. Но не сложилось. Антон, внезапно очутившийся на передовой, вдруг остановился, опасаясь еще одного близкого знакомства с магией, а остальные с чего-то проявили стадное чувство и тоже притормозили, что позволило магу без помех вырубить последнего
Понимая, что здесь ловить больше нечего, я развернулся и побежал обратно, слыша за своей спиной крики. Побег не удался, и теперь моя задача была простой – выжить. А это значило – постараться не попасть под раздачу. Достигнув камеры, я обнаружил там бомжа, который, жадно чавкая, уплетал кашу из чугунка, и тело мага. Тот лежал на спине и, судя по широко раскрытым глазам и выражением муки, застывшей на лице, был мертв. На шее, рядом с сонной артерией, как раз в том месте, где его коснулся приятель Арха, я заметил впившегося в кожу красного жучка и похолодел.
Получается, маг умер от укуса этого насекомого, сейчас с аппетитом сосавшего кровь своей жертвы? А я всего несколько минут назад позволял ему ползать по своей ладони! И ведь знал же, что яркий цвет в природе чаще всего говорит об опасности, но нет – преспокойно любовался себе раскраской смертельно ядовитого жука! Теперь понятно странное поведение сокамерников. Они-то знали обо всем и с удивлением взирали на человека, игравшего со смертью. Хотя, лучше бы воин не маялся дурью, используя альтернативные методы убийства, а просто свернул магу шею. Тогда было бы тише, и нам наверняка без потерь удалось бы добраться до выхода, но возможно, здешние колдуны куда более живучи, чем кажутся…
Тут в камеру залетел еще один узник с раскрытыми от страха глазами и постарался забиться в угол. Я решил последовать его примеру и сел в другой, закрывшись руками и подумав, что наш план все равно был обречен. Наверняка количество стражей увеличилось из-за того, что здесь появились женщины, и Арху стоило решиться на побег еще вчера… В этот момент на пороге появился разъяренный маг, который посмотрел на все еще чавкающего бомжа, на нас, а затем выбросил руку в мою сторону. С его пальцев сорвался светящийся шарик, который ударил мне в бок и породил вспышку невыносимой боли, моментально погасившей сознание.
Очнувшись, я не сразу понял, где нахожусь, но потом принюхался и сообразил, что лежу на полу все той же камеры. Судя по окружающей меня темноте, рождавшей ощущение дежавю, в отключке я провалялся больше двух часов. Мое состояние после магического сюрприза было отвратительным. Все тело болело, а ребра и лицо – в особенности. Попытавшись подняться, я издал слабый стон и решил с этим повременить.
– Ник, ты как? – раздался голос во тьме.
– Прекрасно, – отозвался я, ощупывая физиономию.
Похоже, мне по ней сильно врезали, и не раз. Один глаз основательно заплыл, губы сильно разбиты, нос расквашен, но вроде бы не сломан, да и зубы на месте. Видимо, работали впопыхах, чисто для профилактики.
– И что теперь делать будем? – поинтересовался Антон после недолгого молчания.
– Спать.
– А потом?
– Ты намекаешь, что стоит
Я с трудом повертел головой и обнаружил, что в камере нас всего четверо, поэтому спросил:
– Где остальные?
– В соседних камерах, – ответил Антон.
– Откуда ты знаешь?
– А меня маг не вырубал. Я сам на пол упал, поэтому меня даже не били, так, врезали пару раз в брюхо, когда что-то спрашивали, а потом бросили обратно в камеру. Вот остальным, похоже, сильно досталось. Я слышал, их долго метелили.
По тону парня было ясно, что он хвастается своей предусмотрительностью, но я не стал это комментировать. Судя по всему, магическим электрошоком наградили всех. Вероятно, от большой неожиданности – стражники банально растерялись и не знали, как лучше действовать. Ну а потом, предотвратив побег и осознав потери в своих рядах, принялись вымещать зло на бесчувственных телах. Тогда-то они поняли, что Антон лишь притворяется, и попытались допросить свидетеля. Но он языка не знал, поэтому рассказчиком был паршивейшим, да и на организатора побега не тянул, в результате чего был признан бесполезным. Остальные же вообще не могли разговаривать, так как это сложно делать без сознания. Поэтому люди в балахонах выдали всем профилактическую норму побоев, расшвыряли по камерам и удалились догладывать начальству о попытке побега.
Вспомнив кое-о-чем, я уточнил:
– Ты жука красного не видел?
Не хватало еще, чтобы это насекомое меня ночью за мягкое место укусило!
– Его эти, в балахонах, раздавили, – успокоил меня Антон.
Ну, будем надеяться, сородичи членистоногого мстить не заявятся. Кстати, теперь мне стало понятно, почему под окном никто сидеть не хотел. Подозреваю, подобные сюрпризы отнюдь не являлись редкостью, и заключенные давно осознали, что лучше находиться подальше от источника опасности. И что-то мне подсказывало, что этот красный жук – не единственный вид ядовитых насекомых, распространенных в данной местности.
– Так как теперь будем отсюда выбираться?
Парень никак не желал угомониться. И чего только пристал? Ясно же, как божий день, что после этого случая с узников глаз не спустят, чтобы избежать повторения. И распихали нас по разным камерам явно неспроста. Видимо, раньше стражникам было лень носить еду в несколько комнат, поэтому они собрали заключенных в одной, но теперь вспомнили про инструкции и сделали все по уму. Так что нам остается только лапу сосать. Второго шанса не предвидится.
– Ник, чего молчишь?
– Я уже сплю и тебе советую. А если так хочешь отсюда выбраться, то попробуй использовать отверстие в углу камеры. Вдруг получится.
Я повернулся на бок, чувствуя, как ребра отзываются ноющей болью. Однако дышать мне удавалось вполне нормально, что означало – переломов нет. Антон не поленился подойти к отхожему углу, но потом все же сообразил, что я его наколол, и мрачно выругался. Я же отчего-то вспомнил, что сегодня впервые в жизни убил человека. Осознанно и без колебаний. И что же я после этого чувствую? Да почти ничего, кроме легкого удовлетворения – все-таки одним гадом меньше стало.