Везунчик Джим
Шрифт:
— Такую песью морду только на указателях к сортирам малевать.
Словно в качестве сдержанных аплодисментов его метафоре, раздался тихий стук в дверь.
— Войдите, — с рефлективной поспешностью крикнул Диксон.
Вошел Мики.
— Добрый день, мистер Диксон, — поздоровался он и вежливо добавил в адрес простертого Бертрана: — Добрый день. — На этот внешний раздражитель Бертран отреагировал вставанием. — Кажется, я не вовремя.
— Вовсе нет, — ободрил Диксон. — Мистер
Бертран тряхнул головой, не в знак несогласия, а, вероятно, с целью прочистить мозги. Что-то новенькое, подумал Диксон и, как хороший хозяин, проводил Бертрана до двери. Бертран вышел молча.
— До свидания, — попрощался Диксон. — Итак, мистер Мики, чем могу служить?
Сегодня выражение лица Мики ассоциировалось у Диксона с принципиально иным набором иероглифов.
— Я насчет вашего факультатива.
— Вот как. Присаживайтесь.
— Нет, спасибо. Мне надо бежать. Я только на минуту заглянул, сообщить, что имел разговор с мисс О'Шонесси, мисс Маккоркудейл и мисс Рис Уильямс, и мы наконец определились.
— Очень хорошо. И что же вы решили?
— К сожалению, девушки сочли, что факультатив будет для них слишком сложен. Мисс Маккоркудейл займется архивом с мистером Голдсмитом, а мисс О'Шонесси и мисс Рис Уильямс пойдут на факультатив к Профессору.
Диксон был уязвлен: он рассчитывал, что ни одна из трех граций не устоит перед его личным обаянием.
— Печально, — сказал Диксон. — А что вы решили, мистер Мики?
— Я решил, что тема крайне интересная, и хочу записаться на ваш факультатив, если можно.
— Значит, я буду заниматься только с вами.
— Да, только со мной.
Повисла пауза. Диксон поскреб подбородок.
— Что ж, не сомневаюсь, мы продуктивно поработаем.
— Конечно. Ну, спасибо вам. Извините за вторжение.
— Не извиняйтесь — оно было очень кстати. Увидимся в следующем семестре, мистер Мики.
— Сегодня я приду на вашу лекцию.
— Это еще зачем?
— Тема животрепещущая. Многих заинтересовала.
— Что вы имеете в виду?
— Все, кому я говорил о вашей лекции, обещали прийти. Зал будет полнехонек.
— Вы меня просто утешили. Надеюсь, вы не зря потратите время.
— Разумеется, не зря. Еще раз спасибо. Ни пуха ни пера вечером.
— К черту. Бывайте.
Дверь за Мики закрылась. Диксон с некоторым удовлетворением отметил, что Мики ни разу не сказал «сэр». Да, но какая гадость предстоит в следующем семестре. Пожалуй, и к лучшему, что следующего семестра не будет, если только интуиция не обманывает. По крайней мере не будет колледжского семестра.
Он снова поскреб подбородок. Надо побриться, потом все остальное. Сейчас побреется — и пойдет
Глава 21
— Надеюсь, Диксон, вам не очень больно, — произнес ректор.
Рука рефлективно дернулась к подбитому глазу.
— Нет, сэр, не беспокойтесь, — отвечал Диксон небрежным тоном. — Странно, что фонарь вообще появился. Удар-то был — просто смех; вон и кожа цела.
— Говорите, ударились об умывальник? — уточнил другой голос.
— Совершенно верно, мистер Гор-Эркарт. Ужасно глупо; впрочем, такое со всеми случается. Уронил бритву, нагнулся — и пожалуйста. Теперь вид как только что с боксерского ринга.
— Да, не повезло, — посочувствовал Гор-Эркарт. Смерил Диксона взглядом из-под своей бровищи, два-три раза надул и снова сдул губы. — А я бы сказал, что мистер Диксон подрался. Как вы думаете, сэр? — уточнил он у ректора.
Ректор, низенький пузатый человечек с блестящей розовой лысиной, рассмеялся своим неподражаемым смехом. Именно такой чудовищный хохот оглашает готические замки в фильме о кровавых преступлениях. В первые недели пребывания ректора на посту (занятом сразу после войны) от его смеха моментально смолкали разговоры в преподавательской. Теперь никто даже головы не повернул, только Гор-Эркарт чуть напрягся.
Заговорил последний из четверки:
— Надеюсь, это обстоятельство не помешает вам прочесть ваши… вашу…
— Конечно, нет, Профессор, — заверил Диксон. — Эту лекцию я могу с завязанными глазами прочитать; я ее практически наизусть выучил.
Уэлч кивнул.
— И правильно. Вот, помню, когда я только начинал как лектор, я был настолько глуп, что записывал лекцию, но не утруждался ее… ее…
— Признайтесь, Диксон, что-нибудь новенькое вы нам поведаете или как? — перебил ректор.
— Новенькое, сэр? Видите ли, в данном случае специфика такова…
— Я имею в виду, тема разработана вдоль и поперек. Не знаю, право, с какого ракурса ее еще не рассматривали, но лично мне думается…
— Сэр, я бы поставил вопрос иначе… — встрял Уэлч.
Ректор и Уэлч заговорили разом, без пауз: один брал повышением тона, другой — децибелами. Общее впечатление было, будто двое чтецов, вместо того чтобы выступать дуэтом, тянут одеяло каждый на себя. Диксон с Гор-Эркартом оказались позабыты. Мало-помалу стихли все голоса, кроме этих двух. Первым сдался ректор; через секунду Уэлч, подобно оркестру, среагировавшему на каденцию солиста, тоже резко замолк.
— Достойна она переформулирования или нет, — подытожил ректор.