Везунчик Джим
Шрифт:
— Давайте пройдемся по травке, сэр. Жаль в такой чудесный день сидеть в четырех стенах, вы не находите? Так вот, по поводу факультатива. Мисс О'Шонесси, мисс Маккоркудейл, мисс Рис Уильямс и я все тщательно обсудили. У меня сложилось впечатление, что девушки полагают, будто курс перегружен лекциями как таковыми. Лично я так не считаю. Я им сразу сказал: историческая наука требует глубокого знания материала, иначе зачем и заниматься. Но, боюсь, я их не убедил. Их гендерная принадлежность предполагает большую консервативность, нежели у нас, мужчин. Например,
Диксон тоже понимал лучше некуда, однако позволил голосу Мики звенеть у себя в ушах во все время пути до газона перед главным корпусом. Путь лежал по вязкому асфальту в дезориентирующем солнечном свете. Это что же, Мики пытается донести до Диксона простую мысль о том, что юные ветреницы пошли на попятную и только один Мики остается верен своему преподавателю? Последнее обстоятельство легко исправить какой-нибудь испытанной преподавательской несправедливостью. Через секунду Диксон выдал, почти преуспев в том, чтобы не допустить в голос заунывности:
— Что, по-вашему, следует делать?
Мики поднял голову. Усы его казались на размер больше, чем обычно; галстук, завязанный виндзорским узлом, идеально сочетался с сорочкой кремового цвета; лавандовые брюки из тонкой шерсти приятно фалдили на ветерке.
— Это сугубо на ваше усмотрение, сэр, — ответил Мики, вежливо выказав минимум удивления.
— Посмотрю, можно ли в принципе сократить лекции, — как бы вслух размышлял Диксон.
— При сокращении, даже минимальном, неизбежны невосполнимые потери, мистер Диксон. Лично меня в данном курсе привлекает именно обширная теоретическая база.
Спасибо, что сказал. У обширной базы, как выясняется, один-единственный кит; иными словами, геометрический объект каким-то образом месторасположен, но сводится к точке. Есть над чем поработать.
— Ну да я еще раз просмотрю материалы — вдруг все же можно сократить.
— Конечно, сэр, — отвечал Мики с важностью, будто начальник штаба, перед тем как запустить безумный план своего генерала. — Вы сами меня найдете, или лучше я?..
— Сегодня же вечером займусь, а завтра утром можем встретиться. Если, конечно, вам удобно.
— Разумеется, удобно. Хорошо бы вы зашли в комнату отдыха для второкурсников часов примерно в одиннадцать. Я предупрежу наших девушек, выпьем по чашечке кофе…
— Вы прекрасно придумали, мистер Мики.
— Благодарю вас, мистер Диксон.
После такого сугубо викторианского — а может, и опереточного — прощания Диксон вернулся в преподавательскую, теперь совершенно пустую, и сел к столу с телефоном. Все материалы, которые в принципе могут вызвать интерес Мики, нужно вычеркнуть из курса. В том числе — и в особенности — материалы, вычеркиванию не подлежащие. С другой стороны, какой смысл? Весьма вероятно, что Диксону этот курс вообще не грозит. Зачем тогда брать в голову «заинтересованность», выказываемую Мики и тремя красотками? Диксон вздохнул и снял телефонную трубку.
Дальше все происходило очень быстро. Если дозвониться куда-либо из дома Уэлчей обыкновенно с первого
— Селия Уэлч слушает.
Диксон словно зубом на неразмолотую крупинку в крекере попал. Надо же, наличие миссис Уэлч совсем вылетело из головы. Хотя чего волноваться? Почти нормальным тоном Диксон произнес:
— Могу я поговорить с профессором Уэлчем? Если вас не затруднит.
— Мистер Диксон, это вы? Пока я не позвала мужа, позвольте узнать, если, конечно, мое любопытство не кажется вам чрезмерным, что вы вытворяли с простыней и одеялами, когда…
Диксон едва не взвыл. Глаза его округлились, взгляд упал на газету, забытую на столе. Отчаянно соображая, он произнес не своим голосом (губы пришлось вытянуть трубочкой):
— Миссис Уэлч, вы, вероятно, обознались. Вам звонят из «Ивнинг пост». Здесь нет никакого мистера Диксона, смею вас уверить.
— Боже! Простите, пожалуйста. В первый момент я приняла вас… Мне очень неловко.
— Ничего страшного, миссис Уэлч. Не волнуйтесь.
— Сейчас я позову мужа.
— Вообще-то, миссис Уэлч, мне бы хотелось поговорить с мистером Бертраном Уэлчем. — Диксон заулыбался собственной находчивости, насколько позволяла трубчатость рта. Через несколько секунд страх пройдет.
— Не знаю, где он… Подождите минутку. — Миссис Уэлч отошла от телефона.
Самое лучшее сейчас — повесить трубку, подумал Диксон. Миссис Уэлч отправилась на поиски сына — значит, он дома. Именно эта информация нужна Кристине Каллаган. Остается позвонить ей. Да, немедленно повесить трубку.
Но было поздно. Характерное гавканье резануло по уху слишком скоро — у Диксона появились основания считать, что Бертран присутствует в преподавательской, просто наложил чары на свой сочный бородатый рот, и рот превратился в телефонную трубку.
— Бертран Уэлч у аппарата.
— Вас беспокоят из «Ивнинг пост», — выдавил Диксон как из тюбика.
— Я к вашим услугам, сэр.
Диксона чуть отпустило.
— Мы… мы бы хотели написать о вас пару строк, мистер Уэлч, в субботнем номере, — проговорил Диксон. План сам собою детализировался. — Если, конечно, у вас нет возражений.
— Возражений? У меня? О каких возражениях вы говорите? Где уж бедному художнику возражать против безобидной рекламки? Она ведь безобидная будет, правда?
Диксон издал фирменное «хо-хо-хо». На большее «тюбика» все равно бы не хватило.
— Совершенно безобидная, сэр, можете мне поверить. На самом деле мы уже располагаем парой-тройкой фактов. Нас интересует главным образом, над чем вы работаете в настоящий момент. Улавливаете мысль?
— Разумеется, сэр, улавливаю. Вот единственно правильный подход. У меня на грани завершения, смею вас обрадовать, как раз две-три безделицы. Среди них, кстати, весьма недурственная ню; впрочем, не знаю, не противоречат ли ню политике вашего издания и взглядам ваших читателей.