Ветры империи
Шрифт:
“Так это ж Невидимки! — вдруг понял Эрик.— Разорви меня Ветер!.. И в кого здесь стрелять?”
Напрягаясь, он различил в мареве бешено крутящиеся фигуры, но невозможно было распознать среди них Горна, тем более — пытаться ему помочь.
— Что это, Эрик? — растерянно крикнула Нора.
— Уходи! — ответил он.— Гони крога к складу, запрись — там много еды…
— Эрик, ты что?
— Иначе съедят тебя! — с яростью добавил он.
По ушам вдруг резанул пронзительный вопль, от вихря отступила шатающаяся латная фигура и опрокинулась на спину. Грудь ее оказалась развороченной настолько, будто
Снова воздух разорвал гневный звериный рев, будто это мастонд провалился в ловушку, но теперь Эрику почудилось в нем знакомое, да и Львица отозвалась на него отчаянным криком. Уже не колеблясь, юноша вскинул игломет и выстрелил — почти наугад.
И проявился второй Невидимка. Этого тоже успели жестоко потрепать: одна его рука висела плетью, почти отрубленная, латы были изорваны в лохмотья, а из прорехи на груди торчала посланная Эриком игла. И смотрел Невидимка теперь на него, надвигаясь короткими, рваными толчками, будто разучился соединять движения в один стремительный, ускользающий от взглядов бросок.
Снова вскинув игломет, Эрик торопливо расстрелял в Невидимку весь запас, подгадывая мгновения, когда тот застывал. А сверху, над самой головой крога, в ночного убийцу летели иглы Норы. Как и у Эрика, почти все они попадали в цель, однако глубоко не погружались, словно под броней у Невидимки залегала шкура, не слабей кротовой.
Густо утыканный иглами, монстр уже приблизился вплотную, когда Тигр отшвырнул бесполезный игломет и схватился за мечи. Но тут мимо него тяжело протопала громадная туша крога, понукаемая Львицей, и с хрустом врезалась в Невидимку, сомкнув страшные челюсти на его изувеченном плече. Взревев, гигант ударом чудовищного кулака проломил ящеру череп, и тот грузно повалился набок, едва не подмяв Нору. А обезумевший Невидимка принялся кромсать и рвать единственной рукой прочнейшую броню крога.
Безмолвно Эрик подскочил к исполину сбоку и вогнал клинок под ребро. Мгновенно Невидимка повернулся, вырвав рукоять из ладони Тигра, и его кулак снова с гулом прорезал воздух. Эрик метнулся прочь, однако стальная кувалда догнала его и швырнула кубарем вдоль стены. Поймав опору, юноша с трудом поднялся на подгибающиеся ноги и сквозь кровавую пелену различил промельк бронзового тела Львицы, яростно атакующей Невидимку сзади. Новым разворотом тот отбросил ее далеко в сторону и вразвалку двинулся следом за уползающей женщиной, неумолимый точно смерть.
Собрав остатки сил, Эрик догнал чудище и взмахом обеих рук рубанул по могучей шее. Клинок погрузился лишь до середины, словно шея была из железа, а неистребимый Невидимка вновь крутнулся и навис над Эриком утесом. С рыком Тигр взорвался новым ударом и таки снес исполину голову. Но и без головы Невидимка простоял еще целую минуту, будто в сомнении, и только затем с грохотом осыпался на пол.
Задыхаясь, Эрик опустил меч и оглянулся. Там тоже все кончилось. Третий и последний Невидимка был разрублен на части, вместе с латами, а неподалеку распластался неподвижный Горн, и вокруг растекалась кровавая лужа, словно под ним бил источник.
Внезапно вскочила Нора и, припадая на больную ногу, кинулась к мужу. Упав перед ним на колени, она пыталась дотронуться до Горна, но тут же испуганно отдергивала руки, всюду натыкаясь на раны. И с каждой секундой женщину сильней сотрясали рыдания.
— Ну сделай же что-нибудь! — в отчаянии закричала она, обратив искаженное лицо к Эрику.— Он умирает, умирает!.. Духи, за что?
Тигру и самому хотелось завыть, но ответить было нечего. Перевязывать Горна — бессмысленно, даже если бы нашлось чем. Лучшее, что они могли для него сделать,— это оборвать мучения, но о таком Эрик боялся даже думать.
Горн вдруг шевельнулся, открыл глаза. Из груди вырвался мучительный хрип, губы напряглись. Эрик торопливо подошел и наклонился к самому лицу.
— Я ничтожество,— прошептал Горн непослушными губами.— Я не смог. Пройти столько и… Глупо!
Остановившиеся его глаза наполнялись то ли слезами, то ли кровью. Похоже, эти слова были последними. Все — надорвался исполин, не выдержал гонки с судьбой… “А действительно, за что? — спросил Эрик невесть у кого.— Где же справедливость, и скольких еще можно терять?.. Проклятье вам, Духи!”
— Встать,— вдруг прошептал Горн.— Помогите.
— Нет, милый,— взмолилась Нора.— Нет, только не это! Тебя даже трогать нельзя, что ты?..
— Встать! — упрямо повторил исполин.— Ну же!..
Трогать его было страшно, но возражать — бесполезно: Горн уже медленно поднимался, скользя руками в крови. Вдвоем они установили гиганта на ноги, подставив плечи под его изувеченные руки, и бережно, шаг за шагом, повели к заветной двери.
Створки распахнулись, они вступили внутрь. Ничего особенного здесь не обнаружилось: довольно унылая комната с голыми стенами и новыми россыпями костей на полу, несколько лежанок, пара кресел. В дальнем конце светился широкий провал — наверное, еще один ход в Крепость, только неизвестный Львам. В один из углов забилась, дрожа всем телом, голышка с избитым полубезумным лицом. И ничего похожего на пульт.
— Пустышка,— пробормотал Горн.— Снова.
Он вдруг погрузнел — Эрик и Нора с трудом дотащили его до лежанки. Кровь продолжала толчками выплескиваться из всех ран, и удивительно, как ее оказалось много. Женщину снова стали сотрясать рыдания — может быть, только ее слезы и мольбы еще и удерживали Горна в сознании. Собравшись с силами, он заговорил:
— Эрик… Посмотри снаружи… может, найдешь.
— Да нет там ничего. Горн,— безнадежно ответил Тигр.— И как я могу оставить тебя — сейчас?
— Я не умру,— выдохнул гигант.— Обещаю.
Он обманул. Когда Эрик вернулся — конечно, ничего не отыскав,— Горн уже не дышал. Наверное, кровь вытекла из него вся, а вместе с ней ушла и жизнь. Мертвая его голова лежала на коленях Норы, и женщина слепо гладила Горна по лицу, мерно раскачиваясь. Кончилась наконец эта безумная гонка, и теперь мятежный исполин принадлежал ей полностью и безраздельно — ей одной. Надолго ли?
Осторожно Эрик опустил ладонь женщине на плечо — она нехотя повернула безучастное лицо.