Шрифт:
На дворе было девятое мая, солнце светила ярче обычного, было тепло. Казалось, в этот день все люди сияли, радовались жизни, и благодаря этому солнце становилось праздничным - заметил Сёма. Не припоминал он за свои четырнадцать малых лет, чтобы в этот день была плохая погода. Но у мальчишки не было настроения, родители подняли его с раннего утра, когда на дворе выходной. И заставили собираться в поездку.
– Давай дорогой, посмотри какой день, дедушка будит тебе очень рад – радостным голосом произнесла его мать, распахнув шторки, лучи втиснулись в его комнату.
– Я не хочу! Это
– Ты же знаешь, какой сегодня день и знаешь, что тебе не отвертеться – сказала она, стягивая одеяло.
– Да не хочу я быть там один, дед в праздник сидит у себя в комнате как обычно, и не выходит. Для него почему-то это не праздник вовсе.
– Ну, мы бы остались с радостью, но сможем с отцом подъехать только вечером – после ее слов, на лице Сёмы, появилось уныние.
– Работа как обычно?
– Как обычно - ответила она, скинув одеяло, чтобы он наверняка встал.
Он не стал долго валяться, поднялся и оделся, не теряя времени, так как мать подгоняла каждые пять минут, а это было чересчур, иногда очень раздражала своей назойливостью.
Уже через сорок минут, с момента как Сёма открыл глаза, он выходил из подъезда, где его ждал отец в машине. Под рукой был планшет, который он взял, чтобы ему не было скучно. Его подвезли до электрички, где он должен был пересесть, и отправится к деду.
***
Всю дорогу Сёма просидел почти один в вагоне, большая часть народа была на праздничной площади. Уткнувшись носом в планшет, и регулярно тыкая пальцами по сенсорному экрану. Покинув электричку своей станции, прошел километр по асфальтированной дороге, на восток по главной улице. И свернул на проселочную, пыльную тропу. И уже через пятнадцать минут, он был у дома деда. Сёма хорошо знал дорогу, так как проделывал этот путь не первый раз. До этого всегда ездил с родителями, и выучил все наизусть.
Подходя к калитке, начал лаять пес. Пока не увидел, и не учуял Сёму. После завилял хвостом.
– Привет, Малыш – произнес Сема, проходя через калитку, и теребя пса за ушами. Он своим шершавым языком начал облизывать его руку.
Оглянувшись во дворе, заглянул на огород и в конечном счете убедился, что деда нет на улице.
– Эх, как обычно сидит в своей комнате – слегка разочарованно, подумал мальчишка.
Он открыл дверь, ведущую в дом, она заскрипела. Она никогда не запиралась, только ночью, перед самым сном.
– Кто там? – раздался хриплый, прокуренный голос из глубины дома. В воздухе витал запах дыма. Сёме показалось, что тут все стены и мебель пропахли табаком.
– Дед, это Сёма – крикнул в ответ своим писклявым голосом мальчик, так громко, чтобы он его наверняка услышал.
Сёма услышал шорох, и скрип кровати исходящий оттуда же, следом шоркающие шаги деда.
– Мой дорогой внучок, дай я тебя обниму – он нагнулся, слегка кашляя, в правой руке дымила папироса – Ты чего один опять?
– Один, они, как обычно заняты работой – приуныл Сёма.
– Я вижу, ты расстроен, ну им нужно зарабатывать, чтобы у вас были деньги, и ты не в чем не нуждался.
– Да знаю я. С праздником тебя, спасибо за победу тебе дедушка. Хоть ты мне никогда не рассказываешь, но я знаю, что ты прошел
– Не нужно меня поздравлять, ты же знаешь, я этого не люблю.
Сёма пожал плечами – Ну все празднуют на площади - а на улицах, и дома почти никого.
– Они сами не знают что празднуют – ответил дед, развернувшись и направившись в свою комнату – Если голоден, бери в холодильнике что захочешь. Да Малыша накорми, ему всегда нравится, когда ты это делаешь. В сарае рыба сушеная висит, можешь брать, ездили недавно на рыбалку, наловили много, знаю, ты ее любишь – произнося последние слова, он окончательно скрылся в дальней комнате.
Сёма налил молока себе, взяв банку, поделился с Малышом. Он вилял хвостом и не отрываясь лакал его. После прошелся по огороду, забрался на кучу сена, немного попрыгал на нем. Ему нравился вид, который открывался на двор и огород с этой огромной кучи. Зацепив немного сена, пошел в сарай, подманив корову. Она всегда была не против пожевать, а для Сёмы был шанс погладить ее да потрогать большой мокрый нос. Но спустя час, немного наскучило. Были бы друзья в деревне, может он и пошел к ним, но, так как жил в городе, знакомых тут не было. Ведь приезжал не так часто. Да и сегодня все празднуют девятое мая на площади. Поэтому решил вернуться в дом.
Возвратился, тихо зашел внутрь, старался не шуметь, думая, что дед может отдыхать. Но тот сидел в своей темной комнате, свет был выключен, а шторы закрыты. Только сквозь слабую щель пробивалась полоса желтого света, и ложилась на ковер. Благодаря свету можно было разглядеть, как в воздухе витают множество пылинок. Дед сидел посреди комнаты, курил и смотрел в эту щель, погруженный в свои мысли, покачиваясь в кресле.
Сёма зашел во тьму, и сел на кровать возле деда. В руке горел красный огонек от самокрутки, и к потолку поднимался дым.
– Извини, не заметил, как ты вошел, а то бы уже давно затушил. Старая привычка не дает покоя – произнес дед туша сигарету о пепельницу – Уже набегался?
– Да. Дед, можно задать тебе вопрос?
– Ну конечно, задавай, чего спрашиваешь.
– Что случилось? Почему в этот день ты всегда сидишь в своей комнате, не открывая даже штор. Когда ветераны, воевавшие с тобой, сейчас празднуют победу со всеми.
– Не знаю, поймешь ли ты. В этот день на меня обрушиваются все те воспоминания о войне, с большей силой. Я будто вновь переживаю все заново, и думается об этом в одиночестве лучше. Победа то победой, но какой ценой мы ее получили Сёма. Что вот вам в школе говорят о победе?
– Ну что мы отбили войска фашистов, и выиграли войну не дав захватить эти земли.
– В войне все намного запутанней. Каждая сторона считает, что они сражаются за правое дело. Мир так устроен, этого не изменить, и виноваты в этом сами люди. Многие фашисты просто следовали приказам своего вождя, и ничего с этим не могли сделать. Находились те, которые отказывались, но их тут же убивали. У нас было точно так же, нас заставляли убивать, и мы с этим не могли ничего поделать. А убивали кого? Таких же молодых парней, которые жили в других странах, и говорили на другом языке. Но все мы люди, и ничем не отличаемся. Столько смертей, из-за чужой власти.