Ветер Стихий

Ш Дмитрий

– Амир, – скрытно высмеяла моё простецкое имя, без приставок, – брат, – царственно поздоровалась, не слезая со своей бронзовой пантеры, что могло считаться неуважением, среди равных по статусу.

– Смотрю, вы не изменили своим привычкам, приносить окружающим пользу, – деланно огорчилась.

Сильно удивившись, в сомнениях посмотрел направо, где в отдалении полуодетые слуги, больше похожие на рабов, грузили ящики на одного из шестиногих слонопотамов.

– Госпожа Ирдис, а разве вы не

должны быть там? – указал в эту сторону. – Они же грузят ваши вещи. Не боитесь ничего потерять? Так сильно им доверяете? – недоверчиво распахнул глаза.

– Мои вещи? – удивилась Ирдис, внимательнее присмотревшись к процессу погрузки. – С чего вы взяли?

На секунду задумавшись, тут же резко поменял своё отношение к её визиту, натянув на лицо маску хитреца, желающего обмануть доверчивого покупателя.

– Действительно. Извините, госпожа Ирдис, ошибся, – повинился. – И они ошиблись. Вот негодяи. Обмануть меня вздумали. Пойду и скажу им, чтобы немедленно прекратили погрузку. Пусть выкинут эти ящики в…, – не стал говорить куда, но меня и так поняли, по выражению лица.

Подозрительно прищурившись, Ирдис засомневалась. Заподозрив подвох, но пока не понимая в чём именно он состоял.

– Не стоит. Я сама с ними поговорю, – всё же захотела проверить, что за вещи и какое имеют к ней отношения.

Не доверяя мне. Решив, не дать и шанса о чём-либо сговориться с теми людьми. Немедленно отправилась на пантере в ту сторону. Риадину ничего объяснять не пришлось. Вместе, быстренько, украдкой слиняли подальше от статуи, теряясь в толпе.

– Что там в тех ящиках? – поинтересовался у меня чуть погодя, убедившись, что Ирдис больше ни видно.

– Детское питание для малышей.

Риадин, оценив шутку, громко рассмеялся.

– Ох Амир, доиграешься ты с моей дорогой сестрёнкой. Убьёт она тебя. Как есть, убьёт. Или заставит взять в жёны, что ещё хуже. Для тебя. Будь осторожен. Она у нас девочка колючая, мстительная. Терпеть не может, когда ей бросают вызов.

– И что, её не остановит даже статус личного гостя владыки? – не особо беспокоился по этому поводу.

Эх Риадин, жаль не видел ты стерв из нашей бухгалтерии. Вот кого бояться нужно.

– Но ты ведь не всю жизнь проведёшь у нашего очага, – разумно возразил Риадин. – Рано или поздно выйдешь за дверь, а там уже будет дожидаться она. Со своей любимой пантерой, Чуни.

Вспомнилась сцена из одного фильма, когда дорогой товарищ Саахов выходил из комнаты, мокрый, с гвоздикой на ушах, со словами, – Слушай, обидно, да, клянусь, ничего не сделал, только вошёл…

– Не обращай внимание. Амир ребёнка не обидит.

При свидетелях.

– Всё понимаю. Тяжёлое детство, слипшаяся каша, деревянные игрушки, прибитые к полу, волосатые руки няни, – перечислял ужасы её детства.

Риадин

чуть не споткнулся от изумления. Попросил повторить. Запомнив слова, пообещал их кое-кому передать. Не для того, чтобы мне досадить. Просто очень понравились. Развеселившись сверх меры.

– Будет чем щёлкнуть по носу зазнавшуюся Ирдис. Не волнуйся. Если что, всё вину возьму на себя, – заверил.

Нагулявшись, когда времени почти не осталось, разбежались по своим транспортным средствам. Аюни, что примечательно, от меня не отставала, легко преодолевая препятствия, которые специально ей подставлял, подбирая маршрут. Что нужно, огибала, что можно, перепрыгивала, что не важно, игнорировала.

Встроив в длинную колонну, сохраняя порядок, гружённых животных начали поочерёдно выводить на площадь через открывшиеся дворцовые ворота. По бокам пристроилась плотная, двойная кавалерийская цепочка улан, для охраны. Весьма предусмотрительно.

Забитая народом площадь забурлила в несколько раз сильнее. Налегая толпой на выставленное оцепление из бедных пикинёров и мушкетёров, пытаясь прибиться к колонне. Волнообразно прогибая их линии. Уланам с трудом удавалась расчищать путь, отгоняя посторонних. Что-то кричавших, о чём-то моливших или предлагающих, не разобрать во всеобщем гомоне. Улавливал лишь общий фон, тревожный, напряжённый, с примесью страха и гнева. Настроение сразу ушло в минус. Постарался не смотреть в окно, отстраняясь от доносящегося снаружи шума. Во дворце эта атмосфера наступившей катастрофы ощущалась не так остро. За красивыми декорациями и упорядоченным движением слуг.

В сторону толпы раздалось несколько выстрелов. Обратно прилетели камни. Один из ник как раз прилетел по корпусу кареты, заставив вздрогнуть от грохота. Все пассажиры стали ещё более притихшими, мрачными. Кроме, невозмутимой, как резная костяная статуэтка, Аюни. Ах да, она ведь таковой и являлась. Шутка поднять настроение не помогла. Говорить ни о чём не хотелось.

Посмотрев на поникшую Сами, плотно сжавшую кулачки, почувствовал одновременно прилив стыда и облегчения. Забыл, что кому-то рядом намного хуже. Ладно я, взрослый мужик, циник, раздолбай и, по мнению некоторых, подлый негодяй. С крепкой психикой и кое-каким жизненным опытом. А она кто, ребёнок, выросший в тепличных условиях богатой усадьбы. Положив руку ей на макушку, слегка взлохматил волосы, которые сам же и пригладил. Дёрнувшись от неожиданности, недоумённо на меня посмотрела. Успокаивающе прошептал. – Всё будет хорошо.

Не скажу, что сильно помогло, но полегчало точно. Причём всем присутствующим. Кроме, опять же, Аюни. Она и так ничем не заморачивалась. Чему я немножко завидовал.

После того, как колонна углубилась в другие районы, отдалённые от центра, картина за окном разительно изменилась. Мы увидели безлюдные, тихие улицы, по которым ветер гонял пыль, развалины, пожары, неубранные трупы. Такое ощущение, будто в совершенно другой город попали. Опасные места колонна постаралась проскочить как можно быстрее. Миновав полосу, по которой прокатилась война. Прошло немного времени и вновь вернулся привычный глазу пейзаж.