Ветер с севера
Шрифт:
Выручил вестовой, быстро накрывший обед на предложенном старпомом месте. Петровскому ничего не оставалось, как сесть, куда велели. Разговор при нем не клеился. Кавторанг пытался рассказывать какие-то штабные истории. Но успеха не имел.
— Чтоб тебе на трапе поскользнуться, — Думченко только что не плюнул вслед "Пузырю", проверявшему не ясно с чего вдруг вещевое довольствие.
На ужине не было Селиванова. — Где док? У него там что, Сарычев один боится остаться? Или Петровский пошёл и у него подотчетные препараты пересчитывать, — спросил Ветров. — Так у него теперь два пациента. — Кто второй? — Капитан второго ранга Петровский, — доложил старпом. —
В кают-компании все улыбались. Ветров как-то не разделял общего веселья. — Ну, и? Чего все довольные такие? — Так ему, говорят, Виталий Егорович на выходе от вещслужбы пожелал на трапе поскользнуться, — продолжил старпом, — И наш уважаемый проверяющий не заставил себя ждать. Да ещё и приложится головой об комингс. Первую помощь ему Селиванов как раз сейчас и оказывает.
_______________
*восьмерышник — офицер 8 отдела, отвечающий за спецсвязь и режим секретности
Глава 112
112.
После трех дней в море и тесного общения с Селивановым оба проверяющих были тише воды. К стрельбам они без возражений заняли предложенные места в рубке.
Сарычев с блокнотом в руках. Он, несмотря на молодость и неопытность, оказался толковым парнем. Параметры стрельбы знал наизусть. Вопросы Голованову задавал нормальные. Форму для отчёта заполнил быстро и чётко. Проставив отличные оценки.
Петровский, как раненый боец, сидел с забинтованной головой и заклеенной пластырем рассеченной об комингс бровью. Ему вестовой приносил одну за одной большие кружки с чаем "для улучшения тонуса сосудов". Якобы доктор порекомендовал. Леонидов потянул носом.
— Что там? — тихо спросил Вадим, у которого от выпитого кофе уже дым из ушей шёл. — Чабрец, мята и, судя по всему, коньяк, — почти шёпотом хохотнул старпом. — Доку снова полагается премия, — кивнул Ветров.
Петровскому для заполнения бумаг потребовалась помощь. К нему приставили Голованова, чтобы все показатели в отчёте оказались на нужных местах.
Ветров раздражённо подумал, что Сарычев без специального морского образования справился и разобрался лучше, чем это недоразумение с погонами кавторанга. А вот его, ветровские, погоны с двумя звездами сейчас напрямую зависят от этого "Пузыря". И дело даже не в погонах. Ему по срокам вообще ещё год кап три можно было ходить. А в том, какая разная служба. И что он бы не смог стать моряком с Москвы-реки. А ведь предлагали.
И тогда, согласись он на академическую или штабную карьеру, жизнь была бы совсем другой. Он был бы давно женат на Татьяне. А может быть уже и не был. Дети могли быть большими совсем. Вон у Захарова сын в Нахимовском уже. И приезжал бы на флот вот таким — не умеющим по трапам и по борту ходить. Не моряк, а не пойми что. Стыдобища.
Из всего несбывшегося цепляла только тема детей. Про Татьяну бы и не вспомнил. Сравнивать её с Катей даже не тянуло. Будто она существовала не в этой его жизни.
Сложилось так, как и не мечталось. Ведь мог годам к сорока до должности старпома на крейсере дослужиться. Он же не Касатонов. У него нет деда-адмирала и дяди-адмирала. У него есть "Разящий" и его команда. За эту свою семью он кого хочешь на болтики разберёт. И у него теперь есть "берег". Его Катя. У которой сейчас менялась жизнь. Вырывала её с корнями и пересаживала с московской земли на эту холодную и северную. И как она приживется здесь, только от него самого зависит.
Леонидов
Второй отчёт был написан таким почерком, словно автор на одной ноге стоял, а второй писал. Ветров подавил порыв не читать его вовсе. Сначала глянул итоговые цифры. Отлично. Но потом вернулся к тесту. По опыту он знал, что проверяющий может улыбаться команде за обедом и травить анекдоты. Ходить по БП, хватить комендоров и кока. Восхищаться видами и жать руки на причале. А потом в отчёте написать редкостную пакость. Такую, что не отмоешься.
Но "Пузырь" то ли об комингс знатно приложился, то ли коньяка ему плеснули от души, то ли Голованов так хорошо направлял его светлые думы. Всё было гладко. Останется на берег его сгрузить и сдать штабным в нормальном виде. Хотя и подмывало предоставить самому Петровскому возможность объяснять, где он так ударился. Сказать правду он вряд ли решится.
Глава 113
113.
Катино сердце колотилось как бешеное. Мозги отказывались соображать. Торт? Надо выбрать? Прямо сейчас? Господи, любой! Вообще и совсем любой. Потому что до приезда Вадима всего три дня. И неделя до свадьбы.
Когда он наконец позвонил ей после девяти дней молчания и рассказал, что стрельбы прошли на оценку "отлично" и в отпуск он уйдёт штатно, без задержек, Катя расплакалась.
Она скучает! Не спасает ни список, ни занятость. Жива только потому, что слышит голос Вадима каждый день. Она попросила Ветрова наговорить ей какой-нибудь ерунды. Сколько раз слушала? Миллион, наверное. Разве можно оторваться от голоса Вадима: "Родная моя, любимая девочка…"
Девушка-кондитер, вызванная в ресторан с образцами свадебного торта, была в некотором недоумении. С совсем юной невестой, пребывающей в полной прострации, торт пробовал сначала какой-то совсем взрослый бородатый дядька, который оказался ведущим свадьбы. Постоянно шутил и подкалывал то невесту, то кондитера.
Невеста бледнела, не могла проглотить ни куска и выбрать наконец что-то. Потом куда-то позвонила, и ей на помощь примчалась ярко-рыжая молодая женщина с мальчиком лет семи. — Мааам, я не могу. Надо выбрать. После этой фразы кондитер "подвисла" окончательно. Мама? Эта рыжая?
Ведущий тоже внимательно разглядывал маму и брата невесты. Потом они наконец познакомились. — Знаете что, — оглядел компанию Александр, — Я предлагаю поручить выбор брату. Как, справишься?
Игорь посерьёзнел. Подошёл сначала к сестре. Обнял её. — Катюх, ты не переживай. Ветров на тебе точно женится. Он мне сам говорил.
Катя наконец улыбнулась. — Ну, вот. Дело пошло! — обрадовался ведущий, когда Игорек из двадцати видов торта выбрал себе шесть. — Игорь, ты же не съешь, — забеспокоилась Катя. — Раньше надо было думать. Теперь съем. Мужчина должен уметь принимать решения. И брать на себя ответственность.