Ветер с севера
Шрифт:
— Инглэон эль-ро, — обратился Гилфорд к главе Дома Рыжего клена, выбрав момент. — Пожалуй, настало время поговорить о том деле, что привело меня сюда. Правда, я думаю, вы уже знаете, о чем пойдет разговор, — и Эристор метнул веселый взгляд на Линиэль.
— Вы не просили хранить это в тайне, — смущенно улыбаясь ответила она.
— Не оправдывайтесь, я не обвиняю. Так вы не станете возражать, Инглэон эль-ро?
— При условии, что ваша сестра окажется именно такой, как вы ее описываете, потому что, если послушать Кэлибора, так она просто фея
— Как я уже говорил, свадьба назначена на первый день изобильного жатвеня. Вы можете приехать в любой из дней, хоть за неделю, хоть за месяц до нее.
Инглэон нахмурился, прикидывая, и, встревоженная его молчанием, Линиэль мягко положила свою руку поверх его.
— Когда речь идет о счастье сыновей…
— Что это вы вдруг вспомнили о нашем счастье, эль-сэ?
Говоривший — невысокий, довольно плотный эльф, судя по всему, ровесник Эристора, только что вошел в зал и теперь с неприкрытой неприязнью смотрел на супругу главы Дома. Эристор почему-то сразу понял, что перед ним кто-то из сводных братьев Кэлибора.
«Наверно, Пэрсиваль», — подумал он, когда увидел, что следом вошел второго, вошедшего следом.
Даэронд был похож на брата, но отличался какой-то бесцветностью и заторможенной томностью.
— Как думаешь, Даэронд, что должно было произойти, чтобы Линиэль эль-сэ начала думать о счастье сыновей? — продолжил столь же глумливо Пэрсиваль, обращаясь на сей раз к брату.
— Кэлибор вернулся, — ответил тот, и бледная улыбка осветила его почти прозрачное лицо.
— Что? — взгляд Пэрсиваля метнулся по лицам. — Ах, вот в чем дело. А я-то уж начал думать…
— Пэрсиваль! В доме гости! — резко одернул сына Инглэон, а после обернулся к Эристору. — Эль-до, позвольте представить вам моих сыновей. Старший — это Даэронд, тот, что младше — Пэрсиваль.
Эристор встал и учтиво склонил голову:
— Была ли удачной ваша охота?
— Спасибо, как всегда, — ответил за обоих Пэрсиваль, изучая гостя. — Какими судьбами в нашу глушь, эль-до?
— Это я как раз и хотел пояснить, — вмешался Инглэон. — Садитесь и наполните свои кубки. Известие стоит того.
— Ну что ж, послушаем, какие еще «приятные» новости, кроме возвращения любимчика, вы приготовили нам, отец.
Инглэон, игнорируя новую порцию яда, который так и выплескивался изо рта Пэрсиваль, встал и поднял свой кубок:
— Друзья! Новость, которую Пэрсиваль справедливо назвал приятной, состоит в том, что через месяц с небольшим наша семья станет больше еще на одного человека.
— Катриэль беременна? — с неподдельным изумлением спросил Даэронд, и в зале раздался приглушенный смешок.
Отец же, с осуждением глядя на старшего сына, ответил:
— Кто, как не ты, должен знать об этом лучше всех? Я имел в виду другое. Мой сын Кэлибор женится. Свадьба состоится первого жатвеня в замке, принадлежащем семье его невесты.
Раздались поздравления, но все перекрыл ледяной голос Пэрсиваля:
— И каков улов, дорогой брат?
Лицо Кэлибора побледнело, он бросил
— Приношу свои извинения за невоспитанность сына, эль-до. Это моя вина: после того, как моя первая жена, их мать, оставила нас, выбрав для себя другую ветвь и другое древо, я уделял недостаточно внимания воспитанию мальчиков.
— Говорят, в подобных случаях, эль-ро, — с дружеской доверительностью ответил Эристор, весело поглядывая то на Пэрсиваля, то на напряженного Кэлибора, — очень хороши розги. Сам я не сторонник порки, но в виде исключения…
— Боюсь, время давно упущено, эль-до, — пряча усмешку, с притворным вздохом ответил Инглэон.
— Никогда не поздно сделать сегодня то, что не успел сделать вчера.
— Вы что, отец невесты? — грубо огрызнулся Пэрсиваль, чьи островерхие уши стали красными, как маки.
— Нет. Ее брат. Наши родители, к сожалению, уже покинули этот мир. Так что теперь на мне лежит ответственность за нее, и я готов ответить любому, кто посмеет задеть ее имя, — тон Эристора изменился.
Теперь в его голосе звучала не веселая насмешка, а, скорее, предупреждение, почти угроза. Тепло ушло из его глаз, а, лишившись этого внутреннего света, загорелое горбоносое лицо Эристора стало жестким и суровым. Пэрсиваль отступил:
— Мы даже не знаем его, эль-до. Как же все-таки зовут эту молодую эльфийку?
— Куиниэ из Дома Красного дуба.
— Мне знаком этот род… — задумчиво проговорил Даэронд.
— В связи с чем? — быстро поинтересовался Пэрсиваль, меряя брата прищуренными глазами.
Все та же бледная улыбка затеплилась на лице Даэронда:
— Помнится, некоторое время назад эльфу по имени Эристор Дориат из Дома Красного дуба не было равных на королевских турнирах. Его даже прозвали Мастером, Пэрсиваль. Я бы на твоем месте имел это в виду, братец. Так… на всякий случай. А теперь прошу простить меня — устал и хотел бы отдохнуть.
Даэронд откланялся и удалился, так и не поздравив Кэлибора с предстоящей женитьбой. Вскоре, сославшись на те же причины, следом за ним отправился и Пэрсиваль. После этого все, казалось, вздохнули с облегчением. Снова из конца в конец начали перекатываться волны смеха и шуток. Эристор веселил хозяев замка и Кэлибора рассказами о своих многочисленных похождениях. Инглэон тоже тряхнул стариной и изрядно шокировал жену, а сына позабавил воспоминаниями о своих. В общем, гудели почти до утра.
Только через неделю Эристор, Кэлибор и молодой Мэглин смогли покинуть гостеприимный Дом Рыжего клена. Сайдар отправился к себе домой — путь туда как раз пролегал через леса, принадлежавшие роду Рыжего клена. А толстяк Энтондил остался в замке с тем, чтобы через месяц с небольшим проводить почетных гостей к замку Дома Красного дуба, а до тех пор отвечать на все возникающие вопросы.