Ветер с моря
Шрифт:
Она бросила взгляд вниз на удивительно красивый пейзаж. Воды Атлантического океана накатывались на бухты и заливы, сливаясь с водами озер в водовороте волн с белыми пенными гребешками. Замок был расположен на скале, которая, казалось, врезается в море. Три башни замка, увенчанные остроконечными башенками, выглядели изящными, сказочными, но были чрезвычайно мощными. Стоял ясный день. За замком можно было разглядеть разрозненные острова, холмы Эйгга, остроконечный горный хребет Маял.
— Если погода не испортится, — сказал Роберт, — мы поплаваем под парусом вокруг островов. Я хочу показать
Когда они въехали во двор, замок заполнился людьми, мужчинами и женщинами, стремившимися поздороваться с Робертом и глазевшими с откровенным любопытством, как он спешивался и помогал сойти с лошади Изабелле. Высокая молодая женщина прошла к ним через толпу. Ее рыжеватые волосы были красиво уложены вокруг головы, она была в простом, но хорошо сшитом платье. Женщина протянула Роберту руку.
— Добро пожаловать домой, лорд.
— Что это вдруг так официально? — сказал он и рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Как поживаешь, Джинни, и как отец?
— Сам он в прекрасном здравии и ждет вас с прошлой недели. Вы найдете его в библиотеке. — Джинни повернулась к Изабелле. — А это ваша молодая жена?
— Да. Изабелла, это мистрис Джинни Маккрай, экономка и друг моего отца.
— Все в замке ждали с вами встречи, леди. Вы, должно быть, устали после долгого путешествия. Позвольте показать вам вашу комнату.
— Иди с нею, моя дорогая, — сказал Роберт. — Я приду, как только поговорю с отцом.
Роберту пришлось прокладывать себе дорогу в толпе окруживших его людей. Он радостно обменивался приветствиями, пожимая руки. Изабелла вдруг почувствовала себя покинутой, но тут Джинни подошла к ней.
— Каждый раз так бывает, ведь он так редко к нам приезжает. Я провожу вас.
Изабелла пошла вслед за Джинни под арку, потом еще через один двор, и, наконец, по каменным ступенькам они вошли в замок через массивную дверь с засовами и задвижками, сделанную настолько прочно, что могла бы выдержать любую осаду. Но внутри замка атмосфера была иной.
Стены большого каменного холла с высоким потолком были увешаны оружием и огромными рогатыми головами животных — трофеями давних охотничьих подвигов, а на дубовых столах стояли широкие вазы с вереском пурпурного цвета и букетами поздних осенних цветов.
— Это самая старая часть замка, — сказала Джинни, — большинство других комнат были переделаны матерью графа.
— Вдовствующая графиня живет здесь?
— Да, у нее свои собственные апартаменты в одной из башен. Вы познакомитесь с нею сегодня вечером.
«Бабушка Роберта… О ней он всегда говорил с теплотой. Следует собраться с силами и достойно пройти еще одно испытание», — подумала Изабелла.
Поднявшись по большой лестнице, они прошли коридор с деревянными панелями и оказались в комнате, стены которой были покрыты французскими гобеленами. Здесь стояла изящная мебель и огромная кровать, застеленная лоскутным одеялом изумительных оттенков и сочетаний цветов. Темно-розовые бархатные гардины на окнах были раздвинуты, на полированном полу лежали персидские ковры.
— Какая красивая
— Эту спальню всегда предоставляют наследнику и его новобрачной, — сказала Джинни. — Вам что-нибудь нужно? Карета скоро прибудет, и вам принесут багаж. Кирсти подаст вам чай.
— Нет, спасибо, я подожду своего мужа.
— Как будет угодно. Я думаю, долго он не задержится.
Джинни вышла, тихонько затворив дверь, а Изабелла подошла к окну и встала коленями на подушки приоконной скамьи. Окна выходили на небольшую бухточку, почти полностью закрытую скалами. Море подступало, перекатываясь через валуны, покрытые морской пеной. Она приоткрыла створку окна, и в комнату ворвался резкий обжигающий ветер с привкусом соли. Изабелла глубоко вздохнула, подумав, как сильно она скучала по морю.
Пока не прибыл багаж, ей не во что было переодеться. Изабелла сняла шляпу и жакет, умылась и причесалась. Лондонский парикмахер красиво подстриг ей волосы, и теперь они обрамляли ее лоб и шею завитками. Изабелла посмотрела в зеркало. Белая блузка с высоким воротничком и кружевным галстуком была уже не такой свежей, как хотелось бы, но делать ничего. На туалетном столике в голубой вазе стоял небольшой букет золотисто-желтых роз. Изабелла вдохнула их тонкий аромат и подумала: «Не Джинни ли это поставила здесь цветы?» Она прошлась по комнате, с интересом разглядывая гобелены. На них были изображены сюжеты средневекового романа об Окассене и Николетте. Влюбленные гуляли среди фантастического пейзажа из цветов и мифических животных. Краски выцвели, но были еще очень красивы. Изабелла открыла дверь в еще одну небольшую комнату, сделанную, вероятно, за счет выемки в толстой каменной стене, здесь стояла узкая кровать, умывальник и огромных размеров платяной шкаф. Изабелла подумала, что эта комнатка, должно быть, служила гардеробной для жениха. И, если вдруг случалось что он перепил и не мог делить брачное ложе, здесь ему приходилось коротать ночь.
Роберт все не шел, и через некоторое время Изабелла осмелилась пойти поискать его. Она осторожно открыла дверь и увидела в коридоре двух мужчин с тяжелым дорожным сундуком. За ними шел мальчик, едва удерживая в руках изо всех сил сопротивлявшегося Рори. Щенок был явно недоволен тем, что хозяйка оставила его в карете.
— Дай его мне, — поспешила сказать Изабелла, так как мальчик вдруг громко вскрикнул от боли. — Надеюсь, он не слишком сильно укусил тебя?
— Нет, леди, ничего. Только слегка куснул за большой палец. Отличная собачка и за себя постоять умеет, — заметил мальчик, передавая ей Рори. — Он бы кинулся в драку с собаками его светлости, если бы я не перехватил его по дороге.
Мальчик широко улыбнулся ей и, приложив ко рту кровоточащий палец, побежал вслед за мужчинами.
Ласкаясь, Рори лизал Изабелле лицо. Изабелла взяла его под мышку и по лестнице спустилась в большой холл. Сюда выходило несколько дверей, и она выбрала одну, полуоткрытую. Наверное, там была Джинни. Надо бы у нее спросить, где находится библиотека, и она уже подняла руку, чтобы открыть дверь пошире, как вдруг замерла, пораженная услышанным. Видно, ссора началась уже давно, и в громких голосах спорящих слышалось раздражение.