Ветер с моря

Хевен Констанс

— А тебе нравился хоть один из них?

— Да, — призналась Венеция, накручивая локон на палец. — Он лейтенант морского флота, находился дома в отпуске по болезни. Очарователен и очень внимательный. Он не мог танцевать из-за больной ноги, и обычно мы сидели и разговаривали, и… Ах, что теперь об этом думать? Какая ты счастливая, Изабелла, ты можешь выйти замуж за кого угодно, даже за крестьянского парня, и никто и не подумает возражать, напоминать тебе о долге перед семьей.

— Могла бы, — задумчиво сказала Изабелла. — Возможно когда-нибудь… — и она подумала о Люсьене, таком красивом и обаятельном. Кто из поклонников

Венеции мог бы с ним сравниваться? Он обещал вернуться, но вернется ли? Узнает ли он когда-нибудь, что ей пришлось пережить из-за него? Значат ли эти несколько дней, превративших ее из невинной девушки в страстную женщину, для него так же много, как для нее? Здравый смысл подсказывал ей, что это было маловероятно, но хотелось хотя бы помечтать.

Венеция с любопытством рассматривала свою кузину.

— А у тебя есть кто-нибудь, Изабелла? — спросила она. — Джеймс что-то сболтнул за ужином, но папа приказал ему замолчать.

— Нет, конечно, нет. Кого я здесь могла встретить, кроме рыбаков или… крестьянских парней?

— Неужели? Ты ведь ненавидишь жизнь здесь? — продолжала она в редком для нее порыве симпатии.

— Иногда да. Тебе лучше пойти к себе, Венеция. Твоей маме не понравится, что ты так много времени провела здесь со мной.

— Нет, она не рассердится, — со вздохом сказала Венеция. Она дошла до порога и обернулась. — У меня есть новое бледно-голубое платье, в котором я выгляжу какой-то изможденной. Хочешь, я одолжу тебе его для приема?

Жест был добрым, но само предложение задело Изабеллу.

— Нет, спасибо, Венеция. Очень великодушно с твоей стороны предложить платье, но у меня еще есть то белое, что ты дала мне год назад. Я могу обойтись. Да никто мною и не заинтересуется.

— Ну, как хочешь. — Слегка раздраженная тем, что отвергли ее предложение, Венеция вышла, хлопнув дверью.

Изабелла быстро поднялась с постели и стала рассматривать свое лицо в зеркало. Рядом с белокурой Венецией сама она выглядела бледной и непривлекательной, подумала девушка. Под глазами лежали тени, а волосы висели спутанными прядями вдоль впалых щек. Кому же она такая понравится.

Изабелла вернулась в постель, чувствуя себя такой подавленной, что чуть не расплакалась. Но все же по натуре Изабелла была очень сильной. На следующее утро, проснувшись на заре, она попробовала взглянуть на все другими глазами. Нельзя давать дяде повод думать, что он сломил ее или запугал. Девушка решительно встала с постели и оделась, пытаясь не обращать внимания на боль и скованность движений. Изабелла накинула на плечи плотную шаль, позвала Бет и, спустившись по лестнице, вышла во двор, где окунулась в утреннюю свежесть.

Она не сделала ничего плохого, а дядя заставил ее чувствовать себя виноватой, униженной, порочной. Ей необходим был морской ветер с острым привкусом соли, который развеял бы грустные мысли последних нескольких дней. Она пойдет к той хижине на берегу, навстречу своим воспоминаниям, а потом найдет утешение в прогулке вдоль моря, как это часто бывало с ней раньше.

Глава 3

Солнце пробивалось сквозь утреннюю дымку, когда Роберт Эрмитейдж оставил свою лошадь в гостинице «Корабль на Якоре» и, обогнув маяк, пошел прогуляться по берегу, покрытому галькой. Он остановился

в гостинице «Приветливая» в Райе: это была спокойная гостиница, ее он предпочел шумной и многолюдной гостинице «Георг». В Райе у Роберта был старый знакомый — мистер Лемб, скромный помещик. Роберта Эрмитейджа любезно пригласили остановиться в Хай-Уиллоуз, но он вежливо отказался, избегая обязательств, навязываемых гостям, чтобы спокойно заниматься тем делом, которое и было настоящей целью его приезда в Кент.

Война с революционной Францией пагубно сказывалась на положении Британии. Прошло немного времени, и к 1795 году худой, небольшого роста, умирающий от голода двадцатишестилетний корсиканский лейтенант-артиллерист превратился в грозного противника и гениального стратега. Весной страну потряс политический кризис, который привел к отставке Уильяма Питта. Он и его блестящие сподвижники последовали в изгнание. На время ему была найдена замена в лице Генри Аддингтона, благонамеренного и посредственного. Кабинет, возглавляемый этим премьер-министром также не внушал доверия.

Эмбарго, наложенное на суда в зарубежных портах, и неурожай в течение двух последних лет привели страну к голоду. Во флоте произошел мятеж, а в городах и деревнях дети ходили от дома к дому, прося подаяние. Страна, измученная налогами, высокими ценами и кровопролитиями, была на грани отчаяния. «Если бы не две выдающиеся победы, одержанные Нельсоном в Копенгагене и Аберкромби в Египте, в Англии, красивой зеленой стране, вполне могла произойти революция», — мрачно думал Роберт.

Наверное, сейчас был самый подходящий момент добиваться перемирия для временной передышки, но в то же время чиновников, отвечающих в Министерстве иностранных дел за оборону, беспокоила возможность вторжения в страну неприятельских войск. Сообщения о баржах, группировавшихся у берегов Франции, вселяли ужас в самых смелых. Сил местного ополчения, не вооруженного должным образом, размещавшегося на скалах, было недостаточно. Следовало провести расследование, чтобы организовать береговую защиту. Предварительный осмотр местности и осторожные переговоры с некоторыми высокопоставленными лицами края были частью миссии Роберта.

Он был случайно втянут в деятельность секретной службы Министерства иностранных дел, когда ему было всего двадцать два года. Роберт никому не открывал своей тайны, даже сестре. И когда она спросила, зачем он едет в Кент, а ей хотелось, чтобы он поехал вместе с нею в Гленмур навестить отца, брат пожал плечами и ответил:

— Сэр Джошуа пригласил меня, и я решил принять приглашение.

— Но почему, скажи? Он не из тех, кто тебе интересен. Должна признаться, он и его жена мне не нравятся: слишком напористые люди, она все делают с выгодой для себя и льстят каждому, кто может, по их мнению, продвинуть их в обществе. В том числе и тебе.

— Ты преувеличиваешь, моя дорогая, — мягко сказал он.

— Нет, не преувеличиваю, и даже более того, уверена, что леди Бриджез имеет в виду тебя как возможного мужа для своей дочери.

— Но ты же постоянно говоришь мне о женитьбе и просишь обеспечить наследника Гленмура, — насмешливо ответил Роберт.

— Но не на Венеции Бриджез! О Роберт, не делай этого!

— Ты не можешь не согласиться: она очень мила.

— Может быть, но она также и пустоголовая маленькая дурочка. За неделю она доведет тебя до белого каления.