Ветер с моря
Шрифт:
Останавливаться и менять лошадей на постоялых дворах значило бы привлекать к себе внимание. Полиция Фуше усиленно следила за этими сельскими районами, а что если Риваж остался жив?
Несмотря на присутствие духа, Изабеллу снова и снова пробирала дрожь при воспоминании о том, что они оставили позади. Однажды она спасла Люсьену жизнь, а теперь убила его. Почему-то она не сомневалась, что он был мертв. Она не могла забыть его отчаянного крика «Отец!», снова видела, как он падает, видела кровь. Но если бы она помедлила хоть секунду, Люсьен обрушился
Какая странная и запутанная история. Когда он впервые рассказал ей о своей жизни на Мартинике, могла ли она знать, кто он такой и что человек, пославший его в Англию шпионить и собирать сведения от осведомителей, был тот же самый Анри Риваж, который погубил ее отца и искалечил ее жизнь? Все ли, что он говорил в те дни, было ложью? Несмотря на то, что произошло, она не хотела так думать, не хотела, чтобы память была отравлена. Изабелла пыталась связать разрозненные мысли, пыталась вспомнить, что теперь она разделяет с Робертом его тайную жизнь и переносит все с радостью, которая скрашивает тяготы пути.
В то утро тьма рассеялась поздно, так как небо было затянуто облаками. Это предвещало дождь. Они продолжали ехать быстрым шагом, но лошади выдохлись, и Роберт знал, что скоро придется искать пристанище. Они ехали по равнинной сельской местности вдоль небольшой реки. Поля были убраны, то тут то там виднелись фруктовые сады, деревья казались черными на фоне пасмурного неба. Как ни старалась Изабелла держаться, она начала сдавать. Она покачивалась в седле, полусонная, просыпаясь от толчков, когда спотыкалась ее лошадь, в то время как Роберт выискивал подходящее убежище.
Строение, которое попалось Роберту на глаза, могло быть когда-то маленькой фермой, но давно уже превратилось в развалюху без крыши. Четыре стены окружали то, что когда-то было жилой комнатой, а теперь заросло травой, было увито плющом, но каменный хлев, где когда-то держали скот, сохранился. Роберт огляделся. Насколько хватало глаз, простирались пустынные поля. Если и была новая ферма, то за пригорком, и ее отсюда не видно. Он спешился и открыл дверь, едва висевшую на сломанных петлях. Здесь стоял застарелый, но не неприятный запах яблок. Охапка соломы и куча сена, аккуратно оставленная в одном углу, свидетельствовала о том, что фермер использовал это место для хранения чего-либо летом, но зимой не бывал здесь. Пошел сильный дождь, и Роберт решил рискнуть. Им требовался небольшой отдых.
Изабелла помогла расседлать лошадей. Потом Роберт сбил сено наподобие гнезда и расстелил одеяло, которое Леруа скатал и привязал к седлу. Было очень холодно, но так они могли хотя бы уберечься от дождя и ветра.
— Оставайся здесь, Изабелла. Я попытаюсь найти воды для лошадей.
— Я пойду с тобой.
— В этом нет необходимости. Я старый путешественник. Если что-то надо найти, я нахожу.
Действительно, поблизости оказался болотистый ручей, впадавший в речку.
Роберт наполнил водой помятое ведро и отнес лошадям, потом нашел для них
— Чего бы я ни дала сейчас за чашечку кофе, — вздохнула она.
— Я тоже. Бедняжка, несладко тебе пришлось. Но они вполне уже могли послать всюду сообщения, за несколько часов будет подана тревога, и не будем рисковать, — нельзя останавливаться там, где нас легко могут выдать. Попытайся немного отдохнуть. У нас впереди долгий путь.
Они легли рядом, чтобы согреться. Изабелла погрузилась в сон, но Роберт был начеку. Изабелла задремала, успокоенная тишиной, нарушаемой лишь звуками, которые издавали лошади, поглощая свой овес.
Часа два спустя Роберт вдруг пробудился от дремоты, увидев, что Изабелла сидит прямо и смотрит в пустоту глазами, потемневшими от страха, вытянув руки перед собой, словно отталкивая что-то или кого-то от себя.
— Нет, нет, нет, — пробормотала она, повышая голос, — не трогай меня, не подходи ко мне! — и откинулась назад, закрыла лицо руками и вся задрожала.
Роберт сел, обнял жену.
— Что такое? Что случилось? Тебе приснился сон?
— Это было ужасно, ужасно…
— Расскажи мне. Это поможет.
— Кажется, я была на берегу моря, и кто-то вышел ко мне из моря. Я думала, что это ты. Я побежала тебе навстречу, но оказалось, что это Люсьен, весь в крови, он сказал: — «Ты принадлежишь мне, я никогда не отдам тебя, никогда!» — Как раз это он мне говорил до того, как он… когда он… — она задрожала и отвернулась.
— Когда что? Что он тебе сделал?
— Сейчас я не могу сказать тебе, не сейчас. Я так боялась за тебя, так боялась… Он сказал мне однажды, что если спасаешь чью-то жизнь, то она принадлежит тебе, а я уничтожила эту жизнь…
— Кто бы это ни придумал, он был не в своем уме, — твердо сказал Роберт. — А теперь послушай меня, это всего лишь плохой сон, что неудивительно после всего, через что ты прошла. Я рядом, вполне живой и намерен таковым и оставаться.
Его здравомыслие немного успокоило Изабеллу. Она попыталась взять себя в руки.
— Я совсем глупая, правда? Но… но я никогда не убивала раньше. Это всегда так ужасно?
— В первый раз это ужасает, даже если это неизбежно, мы были бы хладнокровными дьяволами, если бы не переживали. Но наступает момент, когда нет другого выхода и ты должен смотреть правде в глаза. В любом случае, мы даже не знаем, умерли ли Люсьен и Риваж от наших выстрелов. Возможно, что они живы и послали кучу ищеек по нашему следу. Уж у них-то не будет угрызений совести по поводу смертельного выстрела, уверяю тебя.