Ветер мщения
Шрифт:
Маг мягко взял его кисть, посмотрел на нее внимательно, потом накрыл своей ладонью:
— Жизненный путь твой длинен и извилист, сулит много неожиданностей, как бурный горный поток. Если отпразднуешь свое сорокатрехлетие живым, то дотянешь до глубокой старости. Гудит земля от поступи твоего коня, ирл, но будь осторожен при переходе рек вброд… Остерегайся яда, любезный Агилульф. И своего языка.
Ирл задумчиво рассматривал ладонь, словно надеясь увидеть на ней грозящие ему опасности и лики врагов. Ветер шуршал высокой травой,
— В твоей жизни, Дионео, ожидаются большие перемены. Ты и сам о них пока не догадываешься, но это вот-вот случится… Что кажется черным — станет белым, что было золотом — обратится в прах, и единорог пронзит луну своим серебряным рогом… А отца ты увидишь нескоро. Или — никогда. Нет-нет, не пугайся: звезда его сияет ярким ровным светом, но издалека.
На руку Хайраса он почти не смотрел. Лишь глянул мельком и отмахнулся:
— Жизнь твоя, как полет ночного мотылька — если успешно минуешь огонь, то проживешь долго. А скорее всего вспыхнешь искрой и сгоришь в каком-нибудь сражении. Но ты успеешь вкусить и большое счастье, и большое горе…
Закричала поблизости ночная птица. Дионео вздрогнул и подвинулся поближе к огню, усевшись рядом с Соней. Тут же около них возникла из темноты сутулая фигура Куфаронуса:
— А ты, месьор Соннис, не желаешь приподнять полог тайны над твоим будущим?
Соня поежилась. Она недолюбливала всевозможных магов и колдунов, бессознательно им не доверяя. Девушка уже привыкла за годы скитаний, что к ней обращаются в двух случаях: либо хотят как-то нажиться, либо просто облапошить. А что надо этому старику?
Девушка нехотя протянула ему руку.
Над поляной повисла тишина. Куфаронус замер, плотно сжав губы и прикрыв глаза, боясь выдать себя малейшим звуком. Вот оно что! Да это девушка! Как же он раньше не рассмотрел ясное и сильное сияние ее золотистой ауры?! И притом — девственница! Сонмы мыслей и чувств метались в его голове. Какими Мелкими казались ему теперь его планы в сравнении о тем, чего он мог добиться, вооруженный таким знанием. Маг спрятал за спину дрожащие руки, ставшие вдруг влажными от волнения, и заговорил вкрадчивым голосом:
— Дитя мое, волнение сжимает мое сердце! Ибо большая беда нависла над твоей головой!
Соня пожала плечами:
— Я уже привык. Так что можешь на этом не задерживаться.
Старик всплеснул руками:
— Но я чувствую неведомую Силу, присутствие богов! Это плохой знак!
— Конечно, мы же идем к их святилищу! Понятно, что они не рады незваным гостям.
Она чуть было не добавила «желающих поживиться за их счет», но вовремя спохватилась: для всех — они лишь обычные паломники. Лихорадочный румянец проступил на впалых щеках колдуна. Он понял, что девица не знает о своих способностях! Не знает! Но не мешало бы лишний раз в этом убедиться.
— Жизнь твоя трудна и полна бедствий и несчастий, но смерть обходит тебя, забирая других… Тех, кто
— Да уж… Не везет беднягам. Судьба!.. С этой госпожой не поспоришь.
— Ты чувствуешь беду. Ты чуешь ее приближение, крадется она или летит.
— Да что-то такое… Везет, наверное. Да просто не пришел еще мой час, вот и все. И, право же, это совсем не интересно. Расскажи-ка лучше, что меня ждет?
— О-о-о! Милый юноша, тьма подступила к самому порогу! Берегись!
Маг ликовал. Она действительно ничего не знала, эта бродяжка! Она полагала, что ей просто везет! И теперь ее сила — в его руках!
— Демоны Темного Мира и лесные духи уже близко! Совсем рядом. Один ты не выйдешь из этого леса. Я вижу, как лисицы глодают твои кости, как трава растет из пустых глазниц…— Он продолжал что-то вдохновенно врать, а сам думал про себя: «Да, красавица! Духи действительно близко! И ты их чувствуешь. Ты не можешь не чувствовать бога! Но ты не знаешь… Зато кровь девственницы — это ключ к моему могуществу. Смогу ли я тебя обманом уговорить порезать руку над жертвенной чашей, или придется тебя для этого убить, но, смешав твою кровь и мои заклинания, я наконец получу власть над зверобогами!»
—…Соннис, послушай старика, тебе нельзя идти туда одному. Лишь мои заклинания и магические знаки спасут тебя от неминуемой смерти! А уж там, в святилище, мы вместе вымолим милость у грозных древних богов. Поверь, я от души желаю тебе добра!
Дионео, с тревогой прислушиваясь к их разговору, схватил Соню за руку:
— Прошу тебя, согласись! О, неужели ты можешь погибнуть?! Нет!
— Да что ты волнуешься? — Хайрас положил ему руку на плечо.— Мы и так идем с вами. Это уже решено. И, вообще, хватит с нас страшных сказок на ночь глядя.
Дионео улыбнулся через силу, но глаза его с тревогой перебегали с одного лица на другое в поисках защиты и поддержки. Хайрас сощурился и негромко сказал:
— Не бойся, Дионео, разгневанных богов — их можно умилостивить. Бойся людей — они неумолимы.
Соня рассмеялась:
— Да что вы все, сговорились тоску нагонять? Есть темы куда более достойные воинов. Оставим же волшбу и прорицания детям и старикам, а сами поговорим о достоинствах маленьких гирканских луков и тонконогих шадизарских скакунов!
Агилульф замотал лохматой головой:
— Да уж, брат Куфаронус, горазд ты туману напустить. Испугал совсем нашего бравого Дионео.
С этими словами он ласково хлопнул юношу пониже спины:
— Отправляйся-ка ты спать, малыш. И ничего не бойся. Уж пора мужчиной становиться!
Соня с хрустом потянулась:
— Идите-ка вы все спать. А я посижу, покараулю. Все равно рана не даст уснуть. Буду от вас злых духов отгонять. Как полагаешь, маг, получится у меня?
Куфаронус натянуто улыбнулся и, поджав губы, полез в шалаш вслед за Дионео. Хайрас, прежде чем присоединиться к ним, сходил проверил коней.