Ветер Балтики

Мирошниченко Григорий Ильич

В конце листовки значились имена Героя Советского Союза М. Н. Плоткина, дважды орденоносцев штурмана В. П. Рысенко, стрелков-радистов В. В. Петрова и М. М. Кудряшова.

Награждение героев, бомбивших Берлин, их призывное слово воодушевило личный состав полка на новые дела. Вместе с ветеранами рука об руку воевала молодежь, новое поколение бесстрашных балтийских летчиков. И среди них заметно выделялся отвагой, мужеством и умением старший лейтенант Балебин.

Тот полет надолго запомнился однополчанам, а еще больше белофинскому прихвостню Гитлера

барону Маннергейму. Барон, конечно, и не подозревал, что в этой истории заметную роль сыграл старший лейтенант морской авиации Василий Алексеевич Балебин.

...Когда Василий Балебин вместе с полковником Преображенским приехал на аэродром, там уже работали техники и мотористы. Штурманы Хохлов и Ермолаев уточняли маршрут полета. Оружейники подвешивали бомбы. Фугаски, которые поменьше, весом в сто килограммов, подвешивали к самолету Преображенского, а самую большую "капельку" - она весила ровно тонну - к машине Балебина.

Полковник напутствовал:

–  Когда появитесь в указанном секторе, предъявите этот "мандат", - он указал на "капельку". - Для Маннергейма будет вполне достаточно. Балебин поправил пояс реглана, натянул меховой шлем с большими очками и забрался в кабину.

Перед вылетом полковник предупредил:

–  Иду первым. Держитесь слева. А там, над портом, действовать, как условились.

Бомбардировщики, разрывая ночную мглу, побежали по укатанному аэродрому. Тяжело оторвавшись от земли, они скрылись в темном небе.

Погода над Финским заливом не порадовала летчиков. Экипажи с трудом пробивались сквозь густые осенние облака. Временами самолеты опускались над чернеющими лесными массивами, петляли где-то над болотами, оставляя в стороне замысловатые силуэты прибрежных шхер. Потом опять шли с набором высоты.

Штурманы Хохлов и Ермолаев внимательно следили за картами, выдерживая точный куре. Синевато-серая ночная дымка то рассеивалась и становилась светлее, то снова сгущалась,

Над вражеским городом наши бомбардировщики появились неожиданно, и летчикам представилась довольно пестрая картина. Город был затемнев лишь наполовину, в порту кораблей не видно. Только на окраинах мелькали едва приметные сверху крохотные огоньки постовых сигналов да тускло поблескивали рельсы железнодорожных линий. Слабенький дым валил из трубы одинокого паровоза, уходившего от станции.

Полковник Преображенский вел свой самолет на максимальной скорости. Балебин не отставал и, как было приказано, "лежал" на левом крыле.

Внизу рисовались знакомые очертания кварталов, и план крупного города оживал во всех деталях. От окраин во все стороны едва заметно разбегались грунтовые дороги.

Еще на земле командиры экипажей договорились о последовательности действий. Цель Преображенского - усыпить бдительность врага, бомбить пороховые склады, что расположены близ города. Было известно, что склады усиленно охраняются зенитчиками. Значит, огонь зениток Преображенскому надо принять на себя, чтобы на другом конце города Василий Балебин безошибочно

решил основную задачу.

Нигде не стреляли, и это еще больше усложняло поиск цели.

Командир знал, что штурман Хохлов до скрупулезности точен. Он хорошо изучил этот маршрут. Сейчас штурман внимательно уточнял цель. Их основную цель. Не станет же он, Петр Хохлов, попусту нажимать на рычаги бомбосбрасывателей. Надо точно найти склады. Голос штурмана:

– Снижайтесь. Доверните влево пять градусов. А теперь еще чуть-чуть вправо.

Преображенский вел самолет с приглушенными моторами. Еще несколько секунд - и самолет ляжет на боевой курс, тогда уж нельзя допускать никаких отклонении.

–  Выхожу на боевой курс! - предупредил Хохлов полковника и вскоре нажал на рычаг бомбосбрасывателя.

Столбы огня взметнулись с земли, яркими рассыпающимися искрами осветив темноту ночи. Зенитного огня нет.

Еще заход. Хохлов сбросил еще две бомбы. Пламя на земле разрослось. Бомбы легли точно в цель.

Третий заход... И вдруг с разных концов города вырвался огромный огненный ветер, небо покрылось рваными вспышками. Молчавшие до сих пор зенитчики, поняв, что цель найдена, открыли сильный огонь.

В кабине запахло тротилом. Вот тогда-то и началась игра со смертью, да такая, какую не дай бог пережить никому другому.

Прожекторные лучи заметались по небу. Самолет Преображенского попал в сплошное море зенитных разрывов.

Отвлекая на себя огонь противника, Преображенский одновременно внимательно наблюдал за тем квадратом, где должен был действовать экипаж Балебина.

А Балебин в это время думал только об одном: как точнее уронить "капельку". Уронить только на цель! Почти все зависело от штурмана Ермолаева. Нельзя ошибиться. Иначе зачем же Преображенскому принимать на себя столько огня?

Тем временем Преображенский продолжал заходы на цель.

Это была нелегкая задача - прикрыть Василия Балебина. Задача, равносильная самопожертвованию. И полковник шел на смерть, лишь бы Балебин выполнил свою задачу.

Приглушив моторы, старший лейтенант искал цель.

Приморские кварталы, высокие дома, их внизу много, и в темноте они так похожи один на другой!

"Где же наша главная цель? Главная цель?" - напрягая зрение, Василий всматривался в темень.

Вот и похожий по описанию дом. Широкий парадный подъезд, колонны, полукруглые большие окна. Нигде ни огонька. Этот ли?

Тут же зажглась сигнальная лампочка. Штурман Ермолаев передал:

–  Нашли! Вот она - главная цель!

Балебин чуть взмыл вверх и положил ДБ-3 на боевой курс. Пора!

На окраине, там, где находился Преображенский, захлебывались зенитки и всполохи разрывов озаряли все небо.

Пора!

Штурман Ермолаев, еще раз уточнив местонахождение цели, уверенно нажал на рычаги бомбосбрасывателя.

Оглушительный взрыв потряс город. Пламя взметнулось вверх, длинными сверкающими языками рванулось в притихшие затемненные улицы.