Вестник
Шрифт:
Как было упомянуто, наступил злополучный ноябрь. Наступила наша очередь в ней участвовать в войне, про которую нам рассказывали. Привезли на место нас глубокой ночью, довольно быстро. Сразу и не верилось, что всего в пару километрах от твоей части рвутся снаряды и убивают людей. Нас привели близ глухой деревушки, название которой давно почило в моей голове. Я волновался, признаюсь сразу. Представить чужую смерть легко, а вот свою… Спусковой крючок мозга просто не позволит это сделать спокойно. Вот поэтому и нервничал.
Затем нас отвели на место ночлега. Оно было переоборудовано
Едва я уснул, меня разбудил крик. Слишком резкий, дабы вскочить с кровати, но пулеметная очередь доделала его дело. На нас напали.
Всё по инструкции: Схватил боекомплект и каску, следовал приказам офицера. Несколько бравых солдат со мной сидели в укрытии, ожидая звука выстрела, который выдаст нападающего. Но всё стихло, даже и не начавшись. Противник отступил.
Оставшуюся часть времени проспал в окопе. Намного удобнее, чем на той подстилке. Командир, спустившийся с наблюдательной вышки, громкой командой построил нас. Его не устраивало нынешнее положение дел, и он решил выступать вперед. Не все соглашались с приказом, но сильный нрав этого сержанта быстро осадил всех недовольных. Утром 3-го числа мы выдвинулись в непролазные джунгли.
Влага остужала кожу моих рук. Спокойствие осталось позади. Мне не хотелось смотреть вперед. Я отвлёкся на шероховатости креплений своей винтовки. Нам объясняли, что враг любит неожиданности. Объяснения остались позади. Кому-то слева выстрелили в ногу. В земле сработала самодельная мина. ЛОЖИСЬ! Вторая стычка, а я уже получил контузию. Упав на колени, мне пришлось закрыть уши от писка. На таких четвереньках я уполз с линии огня. Мною руководил страх. Я скрылся в густых зарослях, обо мне все забыли. Подёргиваясь на земле, я вложил в рот свёрток, который мне отдали в части. Боль начала проходить, меня клонило в сон, но прилив бодрости в тот же момент заставил меня ползти дальше. Когда весь шум стал исходить со спины, я нашёл силы встать на ноги, укрылся за деревом и пытался наблюдать. Винтовка лежала в моих руках, и это меня отвлекало. Я не искал глазами стрелков, а хотел отцепить мертвую хватку от своего оружия.
Вдруг, зашумели кусты. Ствол был уже направлен мною туда, и медленными шажками я подходил к источнику шума.
— Была не была, — подумал в тот момент и рукой откинул ветви с зеленью. Там лежал окровавленный человек. Мои называют таких врагами. Встреченные им пули пробили ногу и руку, тот еле сдерживал крики от боли.
Мушка уже была в центре моего зрачка. Но внезапно, я услышал радостные крики сослуживцев. Я так долго валялся в кустах? Затишье, которое ввело меня в заблуждение.
— А надо ли его вообще убивать? Может, в плену он будет поважнее?
Помощь — именно та вещь, которой меньшинство пренебрегло бы. Меня помощь привела сюда. Так что, выбор был сделан. Я стягивал
— Ничего. Жить будет.
И тут под мои ноги закатилась… Подожди, я вспомнил, что случилось! Меня подорвала граната! Я отлетел далеко, кости не переломились, их пробило. Я чувствовал осколки в своем горле, но важно было не это. Судьба — явно та ещё сука. Военная форма хоть и была нашей, но черт возьми! Уильям. Он подошел сюда после взрыва. Подумал, что здесь лежал противник. А меня… А меня даже и не заметил.
— И что же было дальше? — спросила тьма вновь.
— Холодно стало. Я и забыл, что я во влажных тропиках. Во рту только и была кровь, а боль… Её было так много, что мне стало всё равно.
— А дальше?
— А дальше я оказался здесь.
Глава 2
Человек никогда не может перестать мыслить. Этот непрерывный поток будет в голове младенца, когда он впервые открывает глаза, выйдя из чрева матери. Мысль появится и когда кто-то спокойно спит, за мгновение до того, как зазвонит будильник. Этот маленький электрозаряд будет скакать по мозгу всегда. Когда же мысли перестанут являться, всегда закончится. Последняя вещь, что сидела в человеке, станет полотном его будущего. Его концом.
Рядовой Роджер Трентор погиб 3-го ноября 1967 года в 10:43. И в 10:43 в голове Роджера, впервые за долгое время, было пусто. Сомкнув глаза от огромной тяжести, парень увидел абсолютное ничто. Тьму. И Тьма заговорила с ним.
— Я ожидала тебя, солдат, — звук просачивался так сильно, что не уши его ловили, а сам разум.
— Где я? — едва выдавил из себя Трентор.
— В посмертном бреду своего сознания.
— Я что, умер?
Тьма, внезапно, издала раздраженный вдох.
— Мне нужно это третий раз объяснять?
Действительно. Он говорил с этой пустотой уже минут десять, если время подвластно счету, но информацию воспринимал с трудом.
— Но, как я могу говорить?
— Интересный вопрос. Будучи упомянутым впервые. Лучше, перейду сразу к делу. Роджер, Ад…
Багровый свет стал биться из горизонта. Будто Солнце вставало, но отовсюду. Пол покрылся трещинами, и со страшным трясом из-под земли выползла лестница. С металлическим лязгом перила поднялись прямо до уровня рук Роджера.
— …или Рай?
За спиной парня тоже начало светить. Но цвет был не огненным. Обернувшись, перед ним была белоснежная стена самой яркости. Свет не слепил глаза, хоть и был сильнее любого.
Роджер не торопился выбирать. Перед ним предстал вопрос не просто всей жизни, но и всей смерти. Бывало, он тянулся к небесам, но на середине пресекал этот путь, будто виня себя за это. Однако, и что-то в ногах стягивало его шаги вниз.
— Ты ещё здесь? — тихо спросил парень.
Но ответа не последовало. Возможно, голоса и вовсе не было. Голос выдумать намного проще, чем лестницу в небо. Это объяснение устроило Роджера. Решение же никуда не ушло и принять его требовалось.